Случай в зелёной зоне. Как я не сел в тюрьму и что для этого пришлось мне сделать…

И тут! Следуя жанру, до поры стоявший у окна ко всем спиной товарищ повернулся. И с уст моих чуть не слетело матерное слово. Это уже было через край, ибо, на меня смотрел и не смеялся Витька! Да, майор, да, старший оперативной группы – так легло!.. Но – Витька, Виталий Игнатьевич Мордвинов. Белобрысый тип. С которым мы!..

Короче с этим Витькой. Мало того, что учились в школе в параллельных классах. Мало, что нам нравилась одна и та же девочка. Так мы ещё и умудрились! Из разных позже городов. Когда пришла пора отдать Отечеству долги, не сговариваясь, оказались на сборном пункте в городе номер три.

Откуда «покупатели» со всех концов нашей Родины, а так же и из наших групп присутствия в странах тогдашнего еще крепенького Варшавского договора, привередливо набирали команды.

На сборном пункте Витька «парился» уже неделю, а я. Я только-только. Влача набитый провизией чемодан, брёл по двору сборного пункта, и вдруг!

«Вы не бывали на Гаити?..» – говаривал известный попугай, и это он про Витьку. Сидя в центре круга из подобных оборванцев, Витька вдохновенно заливал.

Возможно, делился свежими анекдотами, возможно, рассказывал о бурной жизни на «гражданке», которая осталась за забором.

Что привлекло его в моей согбенной фигуре? Скорее всего, чемодан. По логике: ведь если кто-то его тащит, значит, в чемодане что-то есть. А что там может быть у призывника? Продукты: сало, хлеб, возможно, колбаса. Про чемодан Витька в последствии так и не признался, но, не смотря на занятость, всеобщую любовь и внимание, из нас двоих первым узнал меня он.

Оставив тотчас компанию, бросился на мою шею, и мы двинулись искать свободную лавочку, где бы я мог без помех открыть свой чрезвычайно интересный чемодан и ознакомить с его содержанием сего проглота.

Затем мы ехали, затем буквально бок о бок, затылок в затылок пол года служили в «учебке», мёрзли под одной шинелью. А сегодня, едва скрывая ухмылку, сей тип стоял и, видимо, с удовольствием слушал, как его старый кореш, путаясь в подробностях, извивается перед следствием.

Усмехался, на протяжении всего печального действа я это видел по его затылку. Фыркнул, чуть не рассмеявшись, когда мы с Рудольфом Петровичем попытались уточнить, а «по-большому…» я вышел «до ветру», или же – чуть… Да и теперь, когда я смог увидеть его нахальную личность воочию, улыбка ехидны продолжала кривить его губы.

Ну, не скотина! Я сделал гневное движение навстречу, вместе со мной, почуяв угрозу начальству, вскочили остальные.