Случай в зелёной зоне. Как я не сел в тюрьму и что для этого пришлось мне сделать…

А дальше меня стали ущемлять: на мой вполне закономерный вопрос, умер ли пострадавший от того, что вышел срок, или ему помогли? На вполне невинный вопрос работники правоохранительных органов отвечать категорически отказались, мотивировав свой тем, что, видите ли, «вопросы тут задают исключительно они». Самым деликатным оказался эксперт; памятуя о моём праве на информацию как гражданина, тем не менее, прямо на вопрос не ответил, а объявил, что делать какие-либо выводы по поводу… без дополнительных исследований вот так, навскидку, он не рискнёт.

Но это «о правах…» всё сантименты, жаловаться прокурору я не собирался всё равно. Необходимо было сосредоточиться на основном, вот только что считать тут основным?

Расхаживая от крыльца до калитки и обратно, я напряжённо думал. И в результате напряжённой работы мысли пришёл к выводу, что фактов для конкретных выводов явно не хватает. Подойдя в очередной раз к калитке, я машинально приподнял крышку прикреплённого к забору ящика для почты.

И проблемы с Райхертом и даже с Магаданом резко отступили.

Обычно заинтересованные лица связывались со мной по телефону, но сегодня было письмо. Разорвав и отбросив конверт, я развернул сложенный вдвое листок. И, ознакомившись с текстом, осел на стоявшую рядом скамью. Так до конца и не придя в себя, вновь поднёс письмо к глазам, но текст не изменился. Набранное четырнадцатым кеглем послание, деловито и ёмко гласило: «Ты скоро умрёшь, и я это увижу».

Коротко и деловито.

Ни – за что. Не выставляя каких-то претензий. Не требуя доли из наследства, которое я вознамерился в одну харю захапать (тем более, что ничего подобного мне не светило. Беспристрастная констатация факта. На обычной А-4 – формата бумаге. Не воспоследовало объяснений и с обратной стороны. Духами бумага не пахла, при надкушении ничем на вкус не отличалась.

Улицы в нашем посёлке достаточно тихие, бросив взгляд в одну сторону, бросив в другую, ничего подозрительного я не увидел. Но это на первый взгляд, ведь это кто-то написал, не поленился! И я, рассудив, что для бравады сейчас не время, внешне не паникуя, но и излишне не медля, возвратился на участок.

Светило солнце, беспечно чирикали птички. Какая смерть, какое «скоро!..» Но кто-то мне пообещал. Теперь сидит, хихикает. И ждёт. Когда мои нервишки заиграют, в ожидании я изведусь, и уже тут!..

В задуманном детективе я это обязательно куда-нибудь приткну, всё в красках опишу.