Такая разная правда

Но как с этим принципом социального дарвинизма жить обыкновенным людям, которые мнят себя хорошими и желают жить правильно?

Если честно, мне плевать на законы эволюции и естественный отбор – я буду зубами защищать ближнего (а равно и дальнего) от более сильных, но менее человекоподобных собратьев. Пришло время сильных не телом, но духом. Такой вот выверт эволюционной спирали, что уперлась острым штопором в зад не ждавшего подобной пакости гомо сапиенса. Мне его, сапиенса, не жалко. Если кто-то высоко взлетевший думает о себе, что он хищник, то пусть научится ловить настоящую дичь, а не отбирать хлеб у маленького или обездоленного.

Жаль, что оружие есть только у власти и преступности, отчего в сознании многих они кажутся симбиозом. Простым людям тоже не помешали бы «Калаш» дома и «Мак» в темной подворотне.

Да, жаль. Когда выйду и войду в силу, я поправлю это недоразумение.

Кажется, я немного не о том и не ко времени, хотя и в тему. Вернемся к происходящему. К суду. Надо мной.

Можно ли было представить, скажем, год назад, с пеной у рта доказывая соратникам свои постулаты, что сам окажусь в роли преступника.

Радовало, что судья – женщина. Должна понять. Говорят, женщины снисходительнее к общественным недоразумениям вроде меня. Мы только по букве закона кошмарные убийцы, а по справедливости – защитники слабых. Тех же женщин. Детей. Стариков.

Это насчет будущего приговора. Как ни странно, о нем я думал в последнюю очередь, поскольку мне нужен был этот суд.

Мне, для моих целей.

Мне было, что сказать. Как в свое время Христу. Пусть пока с тем же результатом. Время расставит все по своим местам. Понтий Пилат тоже был государственным чиновником, радеющим о собственном благополучии вкупе с общими интересами… по возможности. А Христос – это Христос. С точки зрения Пилатоподобных – сын плотника. Но теперь, по прошествии веков, никто не скажет, что «прокуратор Иудеи» звучит круче.

3

Для дачи показаний вызвали Людмилу. Бледная, похудевшая, она долго не могла прийти в себя.

– Алекс к тому времени ушел, – начала она после перечисления анкетных данных. – Мы с Татьяной тоже собрались уехать, но ее перехватили. Она ненадолго отлучилась, я ждала в машине. И тут…

Людмила не сдержалась. Плечи задрожали, лицо зарылось в ладони.

Я умоляюще глянул на адвоката. Тот понял. Заседание прервали.

На следующее заседание Людмила не явилась. Я облегченно перевел дух. Хорошо, что она не пришла.