Каникулы

Неимоверной силы молодого оборотня хватило, чтобы срезать лапу одним ударом. За долю мгновенья, зверь поймал второй лапой падающую конечность, вскинул на Гену озверевшие глаза и, орудуя отрубленной лапой словно дубиной, отбросил его в сторону. Затем, перехватив отрубленную конечностью поудобнее, он приложил её к срезу, из которого хлестала кровь, и через пару секунд сжал в кулаки все 10 пальцев.

– Дело плохо! Я такое уже видел! – буркнул Василий.

– Где?!

– В кино.

Валяющийся у ног зверя Лешка приподнялся на одной руке и раскрытыми когтями ударил ему в живот, туда, где несколькими мгновениями ранее, ещё зияла открытая вампиром рана.

Зверь, не целясь, приложился кулаками к темечку Алексея и тут же получил удар мачете в бок. Он снова отбросил Гену в сторону. На этот раз Лешка даже подниматься не стал. Он просто повернул голову и тяпнул зверя за пятку. С другой стороны, появился не желавший падать Гена. Нападая на зверя с двух сторон, растравливая его, заставляя рассеивать внимание, оборотни отогнали зверя вглубь торгового зала.

У Светланы не было ни сил, ни желания, ни времени перебраниваться с ехидным вампиром. Когда лапа зверя отделилась от тела, она почувствовала слабый, точечный всплеск магической активности, который, отскочив от зверя, откатился в сторону. Это нечто и сейчас болезненно пульсировало, но уже начало затихать

– Пусти, пусти!

Вампир удивился, но отпустил. Светлана, чуть ли не на карачках поползла к тому месту, где стихал пульсирующий всплеск. Истоком всплеска оказался странный браслет из бусин мутно-янтарного цвета, переплетённый кожаными ремешками и какими-то нитками.

Браслет словно жил своей жизнью, играл красками настроения, зал куда-то. И пугал. Но не так сильно, как наступившая тишина. Светлана повернулась. Зверь стоял возле опорной колонны метрах в пятнадцати и, не мигая, смотрел на неё. Василий стоял чуть в стороне, разминая пальцы. Но почему-то Светлане казалось, что он не продержится дольше оборотней.

За спиной зверя появилась массивная тень.

Видимо, тот что-то почувствовал и обернулся как раз в тот момент, когда пожарный топор уже обрушивался вниз. Ни увернуться, ни закрыться зверь не успел, и лезвие рухнуло вниз с такой силой, что, раскроив череп на две половинки, застряло в костях. Но раздавшийся треск переломленного топорища заглушил все звуки.

Зверь не стал выдергивать обломки топора. Он схватил Николая, отбросил его к колонне и обрушил на него град ударов. Каждый удар дробил тело Николая в щебень.