Цена ошибки

К исходу недели обязательно найду, там дело на кисет табака, Ваше Высокородие.

– На кисет табака, уж искурил поди свой кисет, – Потирая бакенбард, ответил Коровин,

– Я с ее мужем по воскресеньям преферанс раздаю, ты уж постарайся к выходным вернуть, я ему на блюдечке то и поднесу, пусть порадует свою супружницу.

– Все сделаю для этого, Ваше Высокородие, – Ответил Арагонов и спросил: – Игнатьев, Федор Михайлович, Ваша протекция?

– Протекция, как ты громко, с района перевел его, – Ответил Коровин, – Ты полгода просил помощника, мол не успеваешь рутинные дела разгребать, вот и подослал к тебе.

Хорошие отзывы по прежнему месту имеет, – Он открыл папку, лежащую на столе и покопавшись в ней, достал несколько листов, сшитых ниткой: – На, почитай, отдашь после адъютанту, хорошие отзывы. Если тебе не сгодится, направлю в другой отдел.

– Посмотрим, как себя проявит. Одно пока ясно, с покойниками он не товарищ, рвет-с его, Николай Федорович, – С ухмылкой сказал Арагонов.

– Ну-с, рвет то оно всех по началу, тебя одного только не выворачивало как будто.

Ты вспомни себя в начинающих-то, наверняка есть, что вспомнить, Каждый день ко мне на доклад, – Закончил Коровин и указывая на дверь раскрытой ладонью, как бы показывая, что разговор окончен, добавил: – Ищи как следует, все закрома перерой, но найди мне и тех и других.

– Слушаюсь, – Арагонов встал, выпрямился в стойке, сделал поклон в полкорпуса, по-армейски развернулся на сто восемьдесят градусов через левое плечо и вышел из кабинета.

К обеду на улице совсем потеплело, солнце пробивалось сквозь редкие, но плотные белые облака, оставляя бегущий след на пожелтевших деревьях.

Люди, прогуливающиеся по улочкам, наслаждались последними теплыми деньками. Из открытых дверей трактиров и питейных заведений то и дело раздавались крики зазывал. Мальчишки, шныряя между прохожих, предлагали свежие газеты. Мужики с деревянными подносами, висящими на тугой лямке, перекинутой через плечо, продавали папиросы.

– «Царь Пушка» есть? – обратился к одному из коробейников.

– Как не быть? Есть, – Ответил торгаш.

– Продай-ка, голубчик мне пачку таких папирос, – Попросил Арагонов и достал из кармана мелочь.

Мужик взял с подноса пачку папирос, протянул их покупателю, пересчитал полученную мелочь и направился дальше.

Арагонов открыл пачку и переложил папиросы в свой серебряный портсигар, на котором красовалась выгравированная надпись “Майору Арагонову Ивану Христофоровичу за верность Русскому офицерству”.