Во имя надежды

И наступила его очередь для удара, после чего настал черёд Жени, потом вновь Ивана, Жени и так далее. Разумеется, в своей первой игре он не мог похвастаться выдающимися результатами. Но зато, после десяти ударов, был виден прогресс в его нарастающем уровне мастерства. И на тринадцатый удар, он сумел забить первый в своей жизни бильярдный шар прямо в корзинку, от чего на душе у него стояла радость и чувство самоудовлетворения.

В общей сложности, Евгений забил шара четыре, Иван же, все остальные, но даже от этого результата, он получил какую-никакую гордость, а Иван похвалил его и поблагодарил за интересную игру.

После игры, они стали собираться обратно в город, но прямо перед тем как выехать, Женя спросил у Ивана: “Извините, я когда осматривал полки на верхнем этаже в спальне, то заметил одну интересную для меня книжку. Можно я её пожалуйста возьму?”

“Ну, бери конечно если хочешь” – спокойно он ему ответил, после чего, Женя побежал на второй этаж за своей любимой книжкой.

“А что ты взял?” – спросил его Иван, дождавшись пока Женя выйдет из дому.

“Преступление и наказание Достоевского” – радостно ответил Евгений.

“Ааа, я помню как мне её мой папа дал. Мне тоже понравилось. Особенно момент терзания героя, когда он стал понимать свои ошибки”.

“Это да” – с улыбкой на лице произнёс Женя, после чего они пошли обратно к машине и поехали домой, но для начала заглянули к одной бабушке, которая любезно торговала домашними продуктами.

“Я тебя уверяю, такого вкусного молока ты ещё не пробовал”

“Если это молоко хоть на половину будет таким же вкусным как я пил у бабушки в деревне, то это уже будет замечательно” – сказал про себя Евгений, после приобретя молоко и затем уже окончательно выехав на дорогу в город.

Ехали они домой уже два с половиной часа, пока Женя рассматривал книгу, а Иван следил за дорогой, время от времени рассказывая истории о том, что они вытворяли с Виктором в юности.

Войдя в квартиру, первым делом дядя Ваня как и Женя собственно помыли руки, переоделись в домашнюю одежду и плюхнулись по своим диванам, словно десять часов без перерыва пахали на калыме, и пять минут они просто лежали с закрытыми глазами, не издавая не звука.