Магия в крови

Глаза слипались, несколько раз Дук ловил себя на том, что они закрываются сами собой, и голова начинает клониться подбородком на грудь. Он вздрагивал, моргал и тер веки кулаками.

Комнаты не заперты, двери тут не скрипучие… А все одно Кабан обязательно проснется, если попробую пройти к ним, размышлял Дук. Но он вызвал бы подозрения, если бы стал настаивать, чтоб его положили вместе с вагантом, а толстого – отдельно. Нужно подождать подольше, и уж потом… Он припомнил, как на телеге дремлющий Вач чуть что – тут же, открыв глаза, быстро оглядывался, и пальцы его при этом сжимались на топорище.

Самое досадное, что жизнь Кабана, да и ваганта тоже, Дуку совсем не были нужны. Он хотел лишь добыть красный кафтан, вернее – кошель, пришитый, как он надеялся, до сих пор к его подкладке. Хотя и кафтан надо вернуть, дорогой ведь. Наверняка юнец кошель обнаружил, а дальше – куда его деть? Не в котомке же таскать такое богатство. Нет, он, скорее всего, вытащил несколько монет – в кошеле были не только драгоценности с каменьями, но и обычные деньги, – а остальное вернул на место.

Дук закрыл книгу – все равно читать не получалось, – взялся за посох, взвесил его в руке. Трудное дело: зарезать Кабана, зарезать ваганта, чтоб хозяева не проснулись – а если проснутся, так и их тоже. Хотя они-то как раз не опасны. И еще старик с внучкой! – сообразил он. Что там за старик такой? Дук помнил, как белели волосы на голове одной из фигур, что стояла над ним, помнил и вторую фигуру… Этот человек ударил его кинжалом в спину, после стащил с тела капитана… Знать, не хилый господин и постоять за себя может.

Правда, Песко Цветник говорил, что старик прихворнул, но ведь чар дал ему «травяной крови»…

Глаза Дука широко раскрылись, когда он вспомнил про снадобье. Ну конечно! Легкость, которая возникала в теле, это ощущение, что он не идет, но течет, бесшумно и быстро струится в пространстве… А еще Жиото понял, что все последнее время в глубине души жило желание хлебнуть снадобья.

Ему хотелось «травяной крови», будто заядлому курильщику – табака.

Он тихо прошелся по комнате, раскрыл ставни и выглянул. Звездный свет озарял задний двор и деревья. Здесь, в доме, тишина стояла мертвая, а из лесу доносился то шелест листвы, потревоженной ветром, то уханье, то отдаленное подвывание – где-то в чаще бродили волки.

Дук моргнул, ухватился за оконницу и высунулся, вглядываясь в темень, что стояла под кронами, там, куда не проникал свет звезд.