Магия в крови

Силия в это время подалась вперед, сжав кулаки, горящими глазами смотрела на ваганта и мужа, все еще державшего Бреси за волосы.

– Нет, госпожа! – пискнул Бард. – Кафтан там рядом валялся! Вач на меня его накинул, потому что снег уже, а я в одной рубахе. Да что же это… Что же вы так со мной…

Не отпуская его, Ивар повернулся к Арде, та слегка пожала плечами, и он отошел. Бард стоял на коленях, прижав ладони к шее. Дук болезненно улыбался. Силия качнулась в кресле так, что оно громко скрипнуло, и выкрикнула:

– А в сумке что? Ларка открывала ее? Говори, мерзавец!

Не ясно было, к кому она обращается, да и Дук был слегка ошарашен всем происходящим – он молчал.

– Открывамши, ваш милость, открывамши. Мы передохнуть стали, она все наружу и вывалила.

Ивар встал перед ним, заложил руки за спину, уперев в лицо Жиото тусклый взгляд.

– Что внутри?

– Зеркальце да склянки каки-то.

– Склянки?

– Бабы, которы блаародней, из них всякими этими… благо… вониями обливаются.

– Что еще?

В голове Дука качнулись невидимые весы, взвешивая все выгоды, все «за» и «против».

– Все, ваш милость, – произнес он, поднимая глаза и встречаясь взглядом с Иваром. – Скажи, Бард? Може, я пропустил чиво, я же ж не приглядывался… Да тока окромя всяких бабских… всяких склянок дамских, ничиво там не было.

Ивар покрутил в пальцах ножик и медленно вернулся к креслам.

– В фургоне осталось? – донесся приглушенный басок Мелона.

– Глупости, дорогой. – Голос Арды. – Оставить в фургоне семейные драгоценности и деньги? На постоялом дворе, хозяев которого впервые видишь? Быть может, Лара на такое и способна, но не отец.

– Но он же раненый был, – этот голос принадлежал Силии.

– Ты невнимательно слушала, девочка. Ему отрубили ногу уже после.

– Сколько раз я просила не называть меня девочкой!

Побледневший Бард поднялся с колен и воротом шелковой рубашки, надетой под расстегнутым кафтаном, отер кровь с шеи.

Ивар, наконец, повернулся к ним.

– Вы видели, чтобы господин что-нибудь писал? – спросил он.

Бард и Дук одновременно кивнули.

– Ваш милость, старенький господин просил эту… пергаменту и чернильца с перышком, – добавил Жиото. – А тута и селение впереди случилося. Мы с монахом туды потопали. Там сплошь мертвяки.