Наблюдатели

Кате сделалось неприятно. Каким он был недавно – обходительным, галантным сверх меры. А теперь раскрывается совсем по-иному. Хотя бы для вида проявил сочувствие: все-таки ее родственник пропал. И взгляд у него: снисходительный, самоуверенный. Правильно сказал гениальный Шиллер: «Мавр сделал свое дело…»

– Я пойду! – Катерина резко поднялась.

– Куда?!

– Домой. Поздно уже.

– Позднее не бывает. Два часа ночи.

– Андрей волнуется.

– Андрей спит, – возразил Иван. – Впрочем, поступай как хочешь. И мне бы выспаться.

Его последняя фраза оказалась последней каплей. Перед Катей окончательно вырисовался образ пресыщенного женским вниманием наглеца, для которого ничего не стоит пройтись по человеческой судьбе. Она оделась и кратко бросила:

– Прощай.

– До свидания, – сквозь наступающую дрему произнес Иван. И вдруг до него дошло. – Почему «прощай»?

– Ты получил, что хотел.

Он принял ее слова, как обиду. Повернувшись на другой бок, сказал:

– Захлопни, пожалуйста, дверь.

Приятный майский воздух снял невыносимое удушье. Катя глотала его вместе со слезами, не понимая: как он могла так ошибиться? И тут… шаги за спиной. Иван все-таки догнал ее, крепко прижал к себе:

– Что ты? Успокойся!

Раньше бы он никогда не поступил подобным образом. Ушла – и ушла. Придет завтра. Сейчас он очень не хотел, чтобы Катя покидала его.

– Я не такой, слышишь, не такой.

Однако девушка вырвалась, оттолкнула его и убежала. Вторично преследовать Катю Иван не стал, взыграла гордость.

– Она вернется! Не сегодня, так потом.

Упав в постель, он думал, что успокоится и уснет. Однако сомнения насчет серьезной обиды Кати перерастали в мучительную боль. Похоже, ад любви захватывал и этого, никогда не знавшего ее в полной мере человека.

Катя вошла к себе, как мышка. На всякий случай заглянула в комнату брата. Тот сладко посапывал во сне, совершенно не думая о бушевавшей рядом стихии страстей.

Как и Иван, Катя не могла заснуть. О своем неудавшемся любовном приключении старалась не думать. Выкинуть наглеца из сердца и головы! И вновь сосредоточиться на пропавшем Николае.

«Все убеждены, что мне не докопаться до истины, поскольку до нее пока не докопался никто. Но есть же какая-то причина его странного исчезновения. Кто знает о ней? Разве что стены этого дома? К сожалению, они молчали и будут молчать».