Сага о каджитах: Скрытая угроза

Кругом один песок, вдали у солнечного золотистого горизонта виднелись древние города, что полностью поглотила пустыня. Плутал я несколько дней. Проклятье, даже сейчас не могу вспомнить то ощущение, когда желал найти какой-либо источник воды и утопиться в нём.  Но в один из тех жарких и мучительно длинных дней, тянувшихся словно всю мою жизнь, навстречу мне как-то ехал на коне один странник. Он был окутан в плащ, на его ремне свисали ножны, а морду закрывала маска. Он остановился, посмотрел в мои жалостливые глаза и молча подал лапу.

Безысходность толкнула меня принять её, не зная, кто этот странник. Возможно, он хуже тех, кто напал на нас. Я не знал.  И он повёз меня, угостив водой из своего кожаного бурдюка. Мы ехали до первого крупного поселения Эйрхард. Там пробыли некоторое время в местной ночлежке. За это время странник поведал мне о своей жизни, жизни бывшего воина, который теперь влачит свою жизнь скитальцем. Потом мы поехали в столицу Анеквина. Там я поступил на обучение в юниорский отряд воинов. Я имел уже небольшой опыт. В перерывах между переездами меня тренировал этот скиталец. Он не называл своего имени, поэтому я звал его скитальцем. Когда стал юношей, то служил в гвардейском гарнизоне. Я добивался авторитета и признания упорными тренировками, выполненными заданиями, пройденными войнами. Так я дошёл до звания вожака гарнизона. Солдаты знали меня и доверяли мне. Я тренировал новобранцев, которые ломали себе кости в испытательных ямах, но становились воинами впоследствии. Этот пояс, – каджит слегка приподнял его, показывая Тхингаллу, – достался мне в знак отлично проведённой операции по ликвидации шайки. Той шайки, которая некогда напала на нас, которая отняла у меня самое ценное, что есть в жизни каждого – родных. Я убил их главаря в поединке. Отрубил его поганую голову и сбросил его тело с вершины того рокового ущелья. Цена была оплачена. – Маркиз замолчал на некоторое время, снова опустив глаза на пояс, потом продолжил, не поднимая взгляда: – Это память о том долге. О том, что смерть моих родных была отомщена. О долге перед своей родиной, которая постепенно увядает под Талморским игом. Память о тех временах, о тех воинах, с кем я бился плечом к плечу, защищая свой дом от врагов, но сдавшийся перед безысходным повиновением одному из них. Когда-нибудь каджиты вернут себе свой дом. Я уверен.