Порок

Она не лукавила, ей нравилось просыпаться с мужчиной по утрам, особенно в дни, когда никуда не надо спешить. Ей нравился утренний секс с привкусом похмелья. К нему она пристрастилась не сразу, а только когда в ее жизни появился Антон, который в силу своего юного возраста был сверхактивен, особенно по утрам.

– Прости, мне надо спешить. Помнишь, я говорил, что в городе завелся серийный убийца-маньяк? Так вот, кажется, его нашли, – Евгений особо не распространялся о работе, но помнил, что пару дней назад на одном из свиданий с Татьяной он рассказал ей о злосчастной череде убийств.

– Тебе дадут звезду? – с иронией прошептала на ухо Татьяна.

– Скорее, нет, ведь он сам нашелся.

– Как это?

– Пришел с повинной, – облегченно выдохнул Евгений.

Татьяна не собиралась отпускать Евгения, она все еще висела на нем. Незаметно опустила руки, а в следующее мгновение он услышал шелест рук Татьяны об его кожаный ремень и металлический лязг расстегивающихся джинсов.

– Ты же знаешь, я люблю делать это по утрам, – продолжала томно шептать Татьяна. – Где моя утренняя игрушка? – она нащупала, что искала.

Евгений сделал ответный ход, распахнув халат Татьяны. Все слилось, но, в отличие от предшествующего вечера и ночи, они решили проделать акт соития стоя. Евгений дрожал, Татьяна, как опытная женщина, незамедлительно взяла инициативу в собственные руки.

– У меня что-то не так, я волнуюсь, – оправдывался Евгений.

Татьяна не собиралась сдаваться, понимая, что в таких случаях каждое слово дорого, она успокоила партнера:

– Не волнуйся, не думай о работе.

– Лучше ляжем на кровать!

– Если тебе так будет лучше, давай! – в такие минуты Татьяна была готова на все…

Через пятнадцать минут Евгений стоял в прихожей. Татьяна в белой футболке рядом. Он неожиданно произнес:

– Я буду по тебе скучать!

– И я! – произнесла Татьяна вслед.

– Ты не поняла, я буду скучать всю оставшуюся жизнь, когда ты уйдешь от меня.

– Не поняла? – последняя фраза резанула по ее самолюбию.

– Рано или поздно ты должна будешь покинуть меня, мою жизнь, – философски начал Евгений, к тому же голос отдавал непритворными отголосками романтизма и страданий. Но для Татьяны в этой фразе было мало философского, а тем более – романтического.