Подземные воды

Спустя минуту, издав победный клич, Влад выпутался из скомканных простыней, задрав правую руку с зажатым в ней радиотелефоном, из левой – он так и не выпустил свёрнутую в трубку газету.

В отличие от интернета и вечно теряющегося мобильника, стационарный телефон никогда не отключали за неуплату. Ленивому (если речь шла не о музыке), не скорому на подъём, холостому гитаристу была жизненно необходима связь с пиццериями, сушными, службами такси и прочими… «службами». Когда он в подпитии случайно опрокинул и разбил свой предыдущий аппарат, то буквально за три дня так осточертел соседям с просьбами одолжить на пять минут телефончик «по-братски», что они перестали открывать дверь, завидев его виновато улыбающуюся маргинальную морду в дверной глазок.

Влад порывисто развернул газету, порвав страницу, нашёл нужное объявление и запиликал кнопками телефона. В трубке раздался длинный гудок. Ещё один. Рокот невольно сжал телефон, и тот выскользнул из потной ладони.

От удара о пол трубка, пронзительно хрустнув, разлетелась на несколько частей. Тонкий аккумулятор отскочил под шкаф. Плюхнувшись на живот, заходясь матом, Влад потратил несколько драгоценных мгновений, пытаясь выудить его из царства пыльных катышей, шаря по липкому линолеуму трофейной барабанной палочкой с автографом Джои Джордисона – первый подходящий предмет, попавшийся под руку. Наконец аккумулятор в компании пованивающего дранного носка выскользнул на свет.

Рокот сам был ошеломлён охватившим его нетерпением. Это был тот случай, когда можно было сказать – присралось.

Назойливо громко тикали настенные часы на кухне. Влад не знал до скольких работает агентство, но чувствовал, что если сейчас же не получит всю интересующую его информацию – о спокойной ночи можно забыть. В раковине скопятся горы грязных кружек, пахнущие прогорклым кофе, а он будет сидеть за кухонным столом, вперившись в нечёткий снимок из газеты, планируя, мечтая, нервничая, отсчитывая минуты и часы до момента, когда сотрудники агентства соблаговолят явиться на работу.

Раньше такое возбуждение охватывало Рокота лишь, когда к нему наведывалась своенравная муза и окрылённый её вниманием, он мог сутки напролёт сидеть в обнимку с гитарой, сочиняя новые мелодии и песни, полностью отрешившись от мира. Что разожгло в нём пылкую страсть сейчас, он не знал, но и не пытался с ней совладать.