Подземные воды

– Я, конечно, уже далеко не всё в этой жизни понимаю, но кое в чём ещё смыслю, – практически шепотом произнес Захар Петрович и хитро улыбнулся, обнажив вставную челюсть. – И, по-моему, вон та девица в начале вагона, на тебя засматривается. По-крайней мере, уже минут пять неотрывно глядит в нашу сторону и явно не я привлёк её внимание.

Рокот проследил за взглядом Петровича и встретился глазами с рыжей девушкой в неброском белом платье с голубой ленточкой на поясе. Миловидная мордашка, но не более того. Её пронзительный взгляд бесцеремонно сканировал Влада.

– Ух, как глядит! Будь я помоложе… Уж я бы за ней приударил. Ни одного шанса бы тебе не оставил, – раскудахтался старик, аж раскраснелся.

Рокот же не разделял азарта Петровича. От чрезмерного внимания девушки ему стало не по нутру. Она смотрела с немым укором. Так смотрят учителя на самых пропащих учеников, понимая, что единственный оставшийся способ вдолбить что-то в их пустые головы – хорошая порка. Рокота обдало волной холодного воздуха.

Неприятные мурашки, холодными коготками вцепились в шею, заставляя шевелиться волосы на загривке.

Девушка глядела в упор, без капли стеснения. Её лицо становилось всё более хмурым: губы сжались в тонкую бескровную линию, в глазах вспыхнули недобрые огоньки, на лбу пролегла суровая морщинка. В конце концов, Рокоту надоело играть в гляделки со странной незнакомкой. Пытаясь абстрагироваться от болтовни Захара Петровича и навязчивого взгляда, он опять отвернулся к окну, рассматривая однотипный пейзаж хвойного тёмного леса под ярким небом умытым ночным дождём.

Он вертел в руках провода наушников, но музыку слушать больше не хотелось.

Электричка въехала в туннель. Мимо проносились огни искусственного освещения. Отвернувшись от череды бликов и отблесков ламп, Влад ненароком взглянул на девушку и поперхнулся вдохом. На месте рыжей куколки сидела страшная старуха, в серых лохмотьях и грязно-голубом рваном платке на голове, буравящая его взглядом бельмастых глаз. Её рот скривился, обнажив гнилые пеньки зубов.

Редкие седые волосы, выбивающиеся из под платка, сальными прядями ниспадали на рыхлое лицо, придавая старухе ещё более зловещий вид.

Поезд выехал на дневной свет. Рокот моргнул, и перед ним опять сидела молодая девушка, прожигающая в нем дыры глазами, в которых полыхали костры ненависти. Захар Петрович продолжал тараторить про свою молодость и, похоже, не обратил внимания на метаморфозы, происходящие с их соседкой.