Зайтан-Бродяга

 – Серёга осуждающе покачал головой и широко улыбнулся, открыто по-доброму. – Будь на твоём месте кто другой, в дыню и под зад коленом. Тебя не трону.

– Почему?

– Что почему?

– Не знаю. – Я улыбнулся, пожал плечами. В животе печёт, в голове туман, качает из стороны в сторону. Не помню, что говорил, о чём спрашивал? Хорошо стало, голова и бока совсем не болят. Не обманул Серёга, зелье действительно целебное.

– Ты на кой ляд на Кистеня набросился? – Закуривая спросил Серёга. – Жить надоело?

– На кого?

– Проехали.

 – Серёга отвёл взгляд и тихо поведал. – Кистень ещё та сволочь. Был. Повезло тебе парень. Несказанно повезло. На брюхо погляди.

– Куда?

– Куртку ощупай, проверь рубаху. Он тебе клифт располосовал. Если бы не пряжка. – Серёга хлопнул меня по плечу. – А вообще-то, ты молодец. Не навались на него, лежать и мне на пригорке. Этот лишенец моих корешей положил.

– А где он?

– Прижмурился.

– Это как?

–Отдыхает, спит вечным сном. Твой дружок, рыжий, больной на всю голову.

Нам-то и нужно было, Кистеню пару вопросов задать. А тут такое. – Здоровяк пыхнул облаком табачного и повернулся на шум. От оврага, донеслось хлюпанье и угуканье, шумшарь-носорогий на кормёжку выполз. Зверь с виду грозный, но это только с виду. К людям близко не подходит.

– А вы? – Тяжело вздохнул и приложился к водке. Набрал полный рот, проглотил легко, даже не поморщился. Хорошее у чужаков зелье, тепло в животе, а вот во рту как-то гадко. – А вы как живёте? Откуда к нам пожаловали?

– Издалека.

 – С лёгкой печалью в голосе ответил здоровяк. – Слышь. Ты это. – Серёга отполз на коленях, зарылся рукой под куст. Выволок ботинки песочного цвета, положил у моих ног. – На кой они тебе?

– Кто?

– Берцаки Кистеня. Ты в них мёртвой хваткой вцепился. Орал как потерпевший, горланил, твои они. Вот я решил, если твои, владей.

– Мои? – Хлопаю глазами. Не помню, хоть убейте ничего не помню. Когда орал, кому? Взял ботинки, посмотрел на них и спросил. – А когда они моими стали?

– Забудь.

 – Серёга отмахнулся. – Кистеню они больше не нужны. Берцаки отличные, тёплые и воды не бояться. Я тоже прибарахлился. – Серёга похлопал себя по груди. – Бушлат отвернул, почти новый. И Михалыч поживился, шпалер у Фугаса отжал.

Что проехали, на чём, когда? Какой шпалер? Держу в руках ботинки с толстыми шнурками, те самые, что приглянулись ещё в Бочке. Смотрю на них и пытаюсь вспомнить, с каких пор они моими стали?

Допили мы бутылку и совсем за дружились.