Зайтан-Бродяга

Серёга, подарил мне винтовку с оптическим прицелом. Сказал – она идёт в комплекте с берцаками. А ещё, посулил несметные сокровища. Пообещал, когда выйдем в нужное место, даст патроны, консервы и одежду. Врет, как и все пришлые. Но этот врёт красиво, доверительно. А ещё, много расспрашивает о нашей жизни. Откуда зверьё диковинное? Что делаем, чем на пропитание зарабатываем? Я ему поведал о своём промысле. Рассказал, как и зачем хожу в Тихий. Где именно роюсь, что отыскиваю, как и у кого меняю добытое. Слушает он внимательно, смеётся, подшучивает.

Пришёл черёд и ему о себе рассказать. Жил Серёга в небольшом посёлке, работал на машине. Была жена, годовалый сынишка. Что-то у них с женой не заладилось. Выпивать Серёга начал. Пил горькую без меры, на пьяную голову и настучал кому-то по кумполу. По голове значит. Прикрыли его – посадили в каменный дом. У нас, дать морду первое дело. Не дашь ты, тебе накостыляют. А у них за такое, в клетку сажают. Жена вызволять не захотела. Бросила Серёгу, забрала мальчонку и перебралась к матери.

А потом война началась. Каменный дом с решётками разломали. Всех, кто в нём был заперт воевать послали. В странном месте они живут, за драку в клетку, дом разваляли и на войну. Вроде как всего хватает и еды, и промысла. Дома хорошие, большие и светлые. Вода горячая из кранов бежит, электричеством дома освещают, керосина много. Зачем, почему воюют неясно. Но я подозреваю, всё из-за керосина. Врёт Серёга, не может быть его много. Когда огромная толпа людей живёт в одном месте, керосина кому-то да не хватит. Упомянул мой новый приятель о больших домищах, там патроны, оружие, и керосин делают. Но вот как отыскать это местечко, за каким лесом и болотом, я так и не узнал. Вроде бы и рядом оно, но вот где не понятно.

Проболтали мы с Серёгой долго. Болтали бы ещё дольше, да проснулся Михалыч, ворчать начал. Злится он сильно, ругает за выпитую водку и за то, что торчим на поляне. Как оказалось, пока я лежал в отключке они уже выпили одну бутылку – снимали какой-то стресс.

Разморило и уснули. Погоня за нами, а мы как на курорте. Это Михалыч так сказал.

Называл он меня долбнем, а Серёгу – Сюнделем и членистоногим. Не понравилось мне новое словечко. Может интонация, с которой Михалыч его повторил неоднократно, а может ещё что-то насторожило. Сказал я Михалычу, пару (добрых) слов, перестал он меня долбнем обзывать. А вот Серёга-Сюндель молчит, кивает головой, соглашается.

Разбудили Карлуху и Гуньку, взяли свои вещи и двинулись в путь.