Зайтан-Бродяга

Погоня за нами, уходить нужно.

***

Вышли из леса, перебрались через молодую поросль сиреневицы. Сиреневица – это куст такой. По весне, только-только начинает таять снег, на нём появляются цветочки. Вокруг всё белым бело, а на голых ветках сиреневые цветы висят гроздьями. Красиво. Что-то я увлёкся, нет цветов в эту пору, а болото всегда в одной поре. Огромное, мрачное, куда не глянь камыш поднялся непролазной стеной, коричневые баськи торчат к небу. До локтя они вырастают, и толщиной с кулак. Хорошая штука баська, полезная, спасает от кровососов.

Отломаешь кончик подожжёшь, раздуешь, и повалит дымок. Кусачие букашки и комары от этого дыма шарахаются. Наломали басек и побрели дальше.

В зарослях много звериных троп. Узкие, широкие, и все они уводят к воде. Люди на болоте редкие гости, мало кто сюда захаживает, боятся. А кто и приходит, троп сторонится. Кто знает куда и на кого они выведут? Да и незачем по тропам ходить. Чуть в стороне дорога имеется, широкая, из булыжника. Ведёт она через болото на остров к Серому посёлку.

Почему Серый, не знаю. Может из-за колокольни, её издалека видать, серая она. На болоте всё серое, мрачное и унылое.

Стоят на острове домишки кособокие, крыши давно рухнули. Зарылись домишки в траву, а она выше окошек поднялась. Колокольня тоже стоит, склонилась на бок, того глядишь завалится. Колокол, в ветреную погоду жути нагоняет. Бамбам-бам, разносится по всей округе. И как-то ладно он бамкает, точно звонарь в него бьёт. Народ всякое про колокольню болтает. Поговаривают – живёт там призрак прежнего хозяина.

Он и раскачивает колокол. Раз десять здесь бывал, да так и не решился сходить, проверить. Страшно.

Вышли на дорогу и побрели по колено в воде. По краям от дороги трава выше плеч, а здесь простор, двумя телегами можно разъехаться ещё и место останется. Под ногой ил расползается, ботинки упираются в твёрдый камень. Хорошо идти по дороге, одна беда скользко. Прошли больше полпути, зажгли баськи. Именно здесь начинается самое комариное место, кровососов так много что белого света невидно.

Пищат противно, да так громко, что неслышно кваканье жаб и щебета птиц.

Идём-бредём дымом мошек разгоняем. И тут, ни с того ни с сего заныл Карлуха. Коротун тащит по воде свой мешок, забитый под завязку лопатинами шипарей. Шли через бурелом, продирались сквозь кусты крючкаря, даже не пикнул, а тут принялся нудить.

– Укусили за ногу. Болит. Крутит. – Прихрамывая жалуется низкорослый.

– Брось торбу. – Посоветовал Михалыч.