Форпост в степи

Пустое все это!

– Что «пустое»? – не поняв, насторожился кузнец.

– Не быть им вместе никогда…

Не договорив, Мариула замолчала. По ее озабоченному лицу было видно, что ей неприятен этот разговор.

– Мариула, обскажи мне, что их ждет, – спросил Архип. – Люб мне Лука. Хочу вот, чтоб у него все хорошо было!

Ведунья изменилась в лице, а кузнец тут же пожалел о сказанном. Старуха молчала. Архип сожалел, что чем-то досадил Мариуле.

– Не взыщи, коли сболтнул что лишнее, – сказал он. – Пойду я, пожалуй, а то засиделся, гляжу.

Поклонившись, он шагнул к двери.

– Куда же ты идешь, голубь? Давай уж обговорим то, про что начали!

Кузнец остановился, повернулся, и такая боль была в его глазах, что Мариула ободряюще улыбнулась:

– Про Луку знаю все, но обсказать не могу. Жестокая судьбинушка ожидат казака. Язык не поворачивается говорить сее.

– А Ляля? – спросил Архип, поймав себя на том, что участь девушки волнует его не меньше судьбы Луки.

– Ее судьбина тоже не из легких будет, – вздохнула Мариула.

 – Но она сама о том знат.

– Неужто все так плохо? – заволновался кузнец.

Прежде чем ответить, ведунья бросила настороженный взгляд на печь, за которой спала девушка, и перешла на шепот:

– Лука – человек темный, но покуда и сам об том не ведает. Уже скоро он…

Мариула замолчала, и Архип понял, что продолжения фразы ждать не следует.

– А как же Ляля? – скрипнув досадливо зубами, выдохнул он.

– Она тоже долго в девках не засидится. Мужа у нее никогда не будет. Но родится дочь!

– И кто девочкин отец? Уж не Лука ли?

– Не он, а ты!

Ответ прозвучал так неожиданно, что кузнец вздрогнул.

Он посмотрел на опустившую глаза Мариулу, затем увидел стройную фигурку Ляли, которая, скрестив на груди руки, с вызовом смотрела на него.

– Ляля истину сказала, – подтвердила Мариула. – От тебя она дитя приживет!

– Да я ж… – Архип осекся и замолчал. Лицо его сморщилось, как от боли. Если бы прямо сейчас Ляля оседлала ступу и облетела на ней городок, кузнец был бы поражен меньше, чем после такого известия.

Он онемел, вспотел и почувствовал себя не сидящим на табурете, а пригвожденным к нему.

– Дык я ж…

– Это вам обоим на роду написано, – подводя черту, сказала Мариула. – И что-то изменить или поправить не сможете ни она, ни ты!

8

Неделю спустя после описанных событий к дочке, сидевшей на скамейке у дома, подошла Анисья.

– Дорогая моя доченька, – оказала она, погладив голову грустной Авдотьи, – выслушай меня.