История вора

Приход требовал, чтобы даже на похоронах таких нищебродов присутствовал представитель церкви, и отвертеться от исполнения своих обязанностей отцу Иннокентию не удалось.

– Кто-нибудь ещё хочет высказаться? – устало уточнил он.

Сразу после этих слов снова загрохотал гром. Буквально через пару секунд низкие небеса пронзила ослепительная вспышка света.

А затем в гроб, уже опущенный в могильную яму, ударила молния.

Собравшиеся отшатнулись. Кто-то закричал от страха и неожиданности, кто-то рухнул на влажную землю.

Священник, нелепо взмахнув руками, запутался в своей рясе и тоже упал. Поднявшись, он по привычке осенил себя крёстным знамением (хотя в Бога, если честно, уже давным-давно не верил) и, почувствовав запах обожжённой древесины, осторожно заглянул в яму.

Крышка гроба оказалась расколота. А покойник, ещё недавно мирно лежавший в нём, пытался выбраться наружу…

* * *

– Что последнее вы помните?

Женщина-врач внимательно изучала мои зрачки, попеременно светя в них небольшим фонариком.

– Ничего.

– Вообще?

– Вообще.

Она нахмурилась, и отложила фонарик. Затем надела на мою руку манжет, взяла тонометр и проверила давление. Затем – измерила температуру. После – заставила раздеться до пояса и осмотрела каждый сантиметр верхней части тела на предмет омертвевших тканей. Затем тоже произошло и с ногами.

Всё это повторялось уже в третий раз, с новым врачом. Сначала такой фигнёй меня заставили страдать прямо там, на кладбище, когда провожающие в последний путь товарищи, наконец, убедились, что я не зомби, и помогли выбраться из могилы.

Через довольно короткое для столицы время туда же приехала реанимация, полиция, и меня увезли в ближайшую больницу.

– Ничего не понимаю, – честно призналась женщина, – По всем внешним признака вы совершенно здоровы.

– Но? – уточнил я.

– Не стройте из себя идиота, Кирилл, – врач нахмурилась, – Вы лежали в могиле. Ни на какие мысли не наталкивает?

– Видимо, я был мёртв?

– Очень проницательно. Мы кое-как разговорили священника, который… Вёл вашу… церемонию, – она сбилась, по-видимому, не зная – насколько этично рассказывать покойнику о том, как его хоронили.

– Продолжайте.

– Он сказал, что вы насмерть разбились вместе со своим другом. Пять дней назад, – врач выразительно посмотрела на меня, – И у вас были повреждения, совсем не совместимые с жизнью.

Я тоже с интересом разглядывал собственное тело.

Ни одного шрама. Никаких следов переломов, никаких ссадин и кровоподтёков.