Последняя надежда Императора. Историко-приключенческий роман. Издание 2-е

Что Вы сказали?

– Я спросил, какая норма дневного перехода для кавалерии во французской армии.

– Сколько необходимо, столько и проходим! – гордо ответил Антуан, – Хоть тридцать лье!

Ржевский и Апраксин переглянулись. Гонор! Бодрится лейтенант, преувеличивает, хотя дела и кислые. Ну, да Бог с ним!

– Федя, ты мне газет прикажи собрать, ладно?

– Конечно, Алекс! Все, что есть отдам! – воодушевился Федор Мавеевич, довольный, что может оказать малую услугу боевому товарищу, – Ну, давайте выпьем за… (тут он хотел сказать «за победу русского оружия», но не пожелал лишний раз ранить самолюбие пленного!) близкий конец войны!

Антуан угрюмо проглотил водку.

Кухарка внесла барашка с гречневой кашей и луком. Вскоре от него остались рожки да ножки.

– Славно, славно! – похвалил кушанье Александр Романович, отдуваясь и вытирая вспотевшее лицо платком.

– Говорил я тебе: кухарка – первый сорт! – довольно засмеялся хозяин, – Сейчас ещё и лазанью принесет!

– О! Не дрогнем! – подмигнул гость, – Как в народе говорится: ешь – потей, работай – мёрзни!

Съели и волшебно пахнущую лазанью, принесенную на огромном блюде.

«Русские едят так много жирной пищи… Потому им и мороз нипочём!» – подумал раздувшийся, как удав, Антуан.

Десерт был скромный: моченые яблоки и клюквенный кисель. После обеда полковник достал портсигар и все закурили, запивая ароматный сигарный дым кофием.

– Отличный кофий, Федя! – похвалил Ржевский.

– Да, обжарка хорошая. Может, сливок желаете в кофий, месье Карсак?

– Э-э… Нет, пожалуй. Я придерживаюсь итальянской доктрины, согласно которой кофий должен быть подобен поцелую прекрасной дамы, сиречь: крепкий, сладкий, горячий. Сливки отбивают, увы, весь вкус этого напитка. А вот с шоколадом сливки сочетаются отлично.

Русские слушали с интересом.

– А какие ещё доктрины Вы знаете, сударь? Насчет, значит, кофию? – подался вперед Апраксин.

– Арабская доктрина утверждает: с солью.

Поговорили ещё о всяких пустяках. Затем Александр Романович посмотрел на часы и нахмурился.

– Однако, скоро домой ехать! Братец, наверное, уже нас ждет.

Не успел он вымолвить это, как на улице послышался звон колокола пожарной команды, проскакавшей мимо.

– Епишка! Где горит? – гаркнул комендант, растворив дверь.

Вбежал денщик.