Узел судеб. Полусказка

Но темнота и располагала к откровенности!

– Нету…

– Но тебе, хоть, нравится кто-нибудь?

– Да… но я не знаю… как с ним… заговорить. Ну, стесняюсь!

– Познакомиться, что ли, стесняешься?

– Ой, тёть Тань, да знакомы мы! Десять лет в одном классе!

Татьяна озадаченно хмыкнула. Вникнув в суть проблемы (и в самом деле, перевести устоявшиеся нейтральные отношения совсем в другое качество дело непростое!), она посоветовала:

– Заговаривать не обязательно. Просто постарайся взять его за руку… и в глаза посмотри.

– Да, как так-то, ни с того, ни с сего!?

– Г- м… А, скажем, на танцах?

Вот совершенно, вот именно!

Специально для школьного вечера Татьяна сшила Кире новое платье, скопировав модель из французского журнала. Платье было… ну, очень красивое! Зеленовато-голубое, струящееся небрежными, но элегантными складками, оно открывало длинные Кирины ноги на ладонь выше колен, а шею – ниже ключиц. К платью тётка подарила племяшке ниточку жемчуга.

В мае, на школьном вечере, когда начались танцы, Кира долго собиралась с духом, наконец, отважилась и, с замирающим сердцем, пригласила подпирающего стенку Антона на «Белый танец».

Школьный ансамбль (квинтет: три электрогитары, синтезатор и ударные) играл «Там, где клён шумит над речной волной». Солистом был Алексей, немилосердно терзавший струны басухи.

Антон легко взял Киру за талию и, держа подальше от себя (прижиматься считалось неприлично!), повёл в медленном танце. Танцы тогда подразделялись на быстрые, медленные и вальс, который могли танцевать лишь немногие.

Кира, положив руки ему на плечи, посмотрела в глаза (очки она сняла заранее!). Парень вздрогнул и взгляд отвёл.

Через некоторое время интриганка задала неожиданный вопрос:

– Филин, а ты, правда, итальянский знаешь?

Тот удивился: об этом он не говорил никому, только родителям.

– Ну… как бы… немножко…

– Может, позанимаешься со мной? А то в консе всё равно учить придётся… Ну, чтоб хоть минимальное представление иметь!

– У меня самоучитель есть.

Могу дать! – уклонился Антон.

Он слегка растерялся. Конечно, они с Киркой десять лет отсидели в одном классе, но, всё равно, личный контакт… такого опыта не имелось.

Танец кончился, и Антон разжал руки, чтобы удрать. Но ансамбль, нещадно гремя барабаном, завёл «Бэсса мэ, бэсса мэ муча!», и Кира притянула парня поближе.

– Ой, такая песня хорошая!

Пришлось снова положить руки на её талию.