Корни. Роман-гипотеза

– Вы владеете иностранными языками? Конкретно, английским?

– Н-нет… несколько слов всего…

Афиногенов погрозил Валентину Исидоровичу пальцем:

– Не надо финтить! В тот день вы заявили следователю прокуратуры Донцову, что двое советских граждан сговаривались с иностранцем, которого называли «нюзиланд», о продаже чертежей новейшей подводной лодки!

– Я!?

– Да, вы!

Валентин Исидорович побледнел, как портянка:

– Товарищ… то-есть, гражданин следователь! Спьяну сморозил, простите великодушно! Вспомнил, в голове тогда вертелось: сыт всем по горло, до подбородка, даже от водки стал уставать.

Эх, лечь бы на дно, как подводная лодка, чтоб не сумели запеленговать… Вот и брякнул про подводную лодку! Нераспохмелившись был!

– Спьяну, говорите… Что, сильно пьёте? – сочувственно поинтересовался Афиногенов, тоже по тихому пьющий.

– Да, какое там, сильно! Как на духу: всего три поллитры в сутки!

– Ого! Не до хрена ли?

– Что вы! В самую плепорцию. Да, как не пить, когда всё время в командировках, а дома жена Лианочка… я по ней всегда сильно скучаю… и тёща?

Афиногенов с облегчением подытожил: никакого, стало быть, шпионства не было! Но этого пьяницу, тем не менее, надо бы… ну, наказать – не наказать, но повоспитывать.

Вот, пусть пить бросит, раз у него от водки такие задвиги, что даже Органы в заблуждение впадают!

– Коммунист? – строго спросил он.

– А как же!

– Ну, а ради Партии пить можете бросить?

– Могу, – уныло понурился после довольно долгой, минут на восемь, раздумины Сухмятский, скрепя сердце приготовившийся принести клятву трезвости на партбилете.

– Правильно! – энтузиастически воскликнул Афиногенов, – Ради Партии мы, коммунисты, на все готовы, даже жизнь отдать! Вот, вы, если Партия прикажет, жизнь отдадите?

– Отдам, отдам! – легко, почти весело, согласился Валентин Исидорович, которому жизнь без водки была нафиг не нужна.

– Вот, то-то! – назидательно стукнул кулаком по столу капитан, которому понравилась готовность Сухмятского к самопожертвованию во имя Партии.

О своем намерении вырвать у железнодорожника обещание завязать с водкой он забыл.

– Вот, ваш пропуск. Идите!

Валентин Исидорович покинул кабинет и на подгибающихся от пережитого стресса ногах вышел на улицу. Всё обошлось! И даже не взяли слово коммуниста бросить пить!

Саша Брянский сдавал госэкзамены. Три штуки за два дня! На отлично, ибо его намерение служить в МГБ было доведено до сведения деканата. Оставался только научный коммунизм.