Корни. Роман-гипотеза

– Блин! Для вас же стараюсь! – сделал вид, что сердится, Афиногенов, – Напишу, что вы на допросе ни в чем контрреволюционном не признались, факты не подтвердились, улик тоже нет, вот и получится, что задержали вас по голимому оговору! И вообще, у вас алиби! Значит, надо извиняться и отпускать!

– Это, кто же меня оговорил? – подался вперед Леонтий Маркович, сжимая кулаки.

– Кто, кто… Анонимный доброжелатель!

И замороченный коварным чекистом гражданин Чернозадов доверчиво подписался под десятком пустых бланков протокола допроса.

– Ну, вот и славненько! – искренне и светло улыбнулся уже почти целый майор, – Конвой! В камеру гражданина.

Вернувшись в камеру, как он полагал, на часок, Леонтий Маркович возбужденно зашептал Джиму:

– Меня отпускают! Прямо сейчас! Улик против меня нет, вот и отпускают!

– Я очень рад за вас, Лео! – сердечно пожал ему руку Джим, – А я, похоже, задержусь… Мне сегодня предъявили обвинение в превышении самообороны. Адвокат говорит, что могут и оправдать…

– О! У вас даже адвокат есть? А кто оплачивает его услуги? Ваша пароходная компания?

– Как же, дождешься от них! Да они за пенс удавятся! – вздохнул Джим, – Нет, адвокат бесплатный, по назначению.

Впрочем, он мне объяснил, что дело мое совсем простое – подумаешь, драка в кабаке! В самом худшем случае дадут условный срок и вышлют из СССР.

Чернозадов с сомнением покивал. Его опыт жизни в Советском Союзе подсказывал, что в деле мистера Тики могут быть и другие варианты.

Не такие солнечные, г-м…

– Может быть, передать что-нибудь на волю?

– Увы, некому! Мой корабль ушел…

– Так, может, забрать то, что вы не смогли? Я мог бы сходить, куда скажете…

– Уже не надо, Лео, но все равно, спасибо.

– Ну, как хотите…

Они ещё немного поболтали на всякие нейтральные темы, а затем Леонтий Маркович начал нервничать. Час, судя по перемещению и наклону солнечных лучей, уже давно прошел! А нет ничего хуже, чем ждать и догонять…

Прошел ещё час, и третий миновал.

Несчастный лингвист принялся колотиться в дверь. Вскоре открылось окошко, и раздался недовольный голос надзирателя:

– Чего надо?

– Я… меня… должны выпустить! Капитан Афиногенов приказал! – едва не зарыдал Леонтий Маркович.

– Как фамилиё? – равнодушно поинтересовался надзиратель.

– Чернозадов!

– Ничего не знаю. Указаниев не поступало.

Окошко захлопнулось.

Надежда на освобождение упрямо не умирала в доценте до следующего дня.