Корни. Роман-гипотеза

– Отставить мудохать! – задыхаясь, скомандовал он, – Живьем брать гадов!

Пленников вздернули на ноги.

– Двое их было? Или сколько? – ловя ртом прохладный вечерний воздух, рыкнул Васильев.

– Вроде, двое… Нет, трое! Ещё один был! Только, непонятно, куда подевался, – ответил сержант Кукин, командир отделения.

– Искать! – взвизгнул стралей, холодея при мысли, что с ним сделают, если беглеца не найдут, – Собак пускайте!

Собаки веером разбежались и вскоре раздался лай. Подбежав, конвой обнаружил в зарослях кустарника дыру в земле.

– Пещера, что ли? Ну-ка, Павло, посвети! – приказал сержант.

Луч фонарика устремился вниз. Дна было не видать. Темнота, тем временем, сгущалась.

Подошел Васильев.

– Вроде, пещера, товарищ старший лейтенант! Глубокая!

– Вижу, не слепой!

Начальник конвоя задумался. Упустить беглеца было нельзя, лучше сразу застрелиться. Но и торчать здесь слишком долго тоже было невозможно: срывался график, да и чугунка здесь шла в одну нитку, разъезд только через час.

За остановку движения по головке не погладят… но, все-таки, не накажут так сильно, как за непойманного зэка.

– Мне нужно три добровольца! Добровольцами будете… ты, ты и ты!

Толстый грязный палец старшего лейтенанта уперся в грудь двум бойцам и сержанту Кукину.

– Лезьте туды и поймайте гада! Живым или мертвым! Десять суток отпуска!

– Но, товарищ старший лейтенант… – попытался трепыхнуться Кукин, – У нас только один фонарик!

– Выполнять! – заорал Васильев, передергивая затвор ТТ, – Собаку возьмите! Жду вас два часа! Ежели опоздаете, то добираться до Масловки будете своим ходом! Время пошло!

И тройка скрылась в глубинах земли, предварительно засунув в дыру сопротивляющегося пса Шуршика.

Задержанных отвели в лазарет, где Таня обработала рваные раны и наложила повязки. Жухлый, несмотря на изуродованные руки, чувствовал себя не так плохо и был в сознании. Варнава, потерявший много крови, сознание потерял.

Ушить его рану как следует не удалось, ибо пёс вырвал из ягодицы огромный клок, поэтому Таня затампонировала её, просмотрев при этом поврежденную веточку артерии. Варнава истекал кровью, незаметно впитывающейся в матрас.

Вернувшийся в поезд Васильев заглянул в лазарет:

– Ну, что?!

– Перевязала… Кстати, это они с третьего вагона того, с тифом, притащили!

Начальнику конвоя стало все ясно.