Корни. Роман-гипотеза

Ни звука! Тогда начинали осторожно двигаться дальше. Понадеявшись на собаку, Кукин решил идти в темноте, приказав Григорьеву отстать на двадцать шагов, чтоб не наступал на пятки. Внезапно Шуршик остановился и едва слышно заскулил. Туннель здесь слегка заворачивал вправо.

– Он где-то близко! – шепнул Нечипорук на ухо командиру.

– Ложись! – приказал тот, тоже шепотом.

На секунду включив фонарь, он жестом показал Григорьеву: на пол!

Никеша услышал шорох шагов и почуял запах псины. Собака! Это плохо.

Она и в темноте видит, и двигается быстрее человека. Стрелять придется наугад… Прикинув расстояние, он направил автоматное дуло так, чтобы пули полетели сантиметрах в сорока от пола.

– Эй, Никишин! Сдавайся! – донеслось из темноты всего шагах в сорока, – Даю минуту! Не захочешь сдаться по хорошему, буду стрелять, ибо живым тебя брать не обязательно!

Никеша ничего не ответил. Палец его замер на спусковом крючке.

Глава седьмая

Отсчитав шестьдесят ударов сердца, Кукин шепнул Нечипоруку:

– Пускай Шуршика!

Тот, буркнув «Угу!», отцепил карабин от ошейника.

– Фасс!

Пес рванулся вперед – и тут же раздалась автоматная очередь. Визг собаки подтвердил, что пули попали в цель.

– Ёпэрэсэтэ! – выругался Кукин и Нечипорук его поддержал.

Оценив расстояние по вспышкам выстрелов, сержант решил с преступником не церемониться. Толкнув Нечипорука назад, туда, где затаился Григорьев, он швырнул гранату и распластался на полу, зажмурившись и плотно зажав руками уши.

Грохнуло! Рвануло!

Скорчившийся за своим камнем Никеша оглох и ослеп, но осколки его не зацепили.

Кукин же, светя фонариком, прыгнул вперед, держа автомат одной рукой. Вот он, вражина! Длинная очередь полоснула цель крест-накрест. Все было кончено.

Переведя дух, сержант громко позвал:

– Ко мне, бойцы!

Раздался радостный топот сапог.

Кукин посмотрел на часы: операция заняла час и сорок минут. Всего двадцать минут, чтобы успеть вернуться на поезд! Пнув ногой труп Никеши, он приказал:

– Рядовой Григорьев! Возьми автомат! Нечипорук! Отрежь голову! Целиком тащить эту падаль некогда – опоздаем нахрен!

Нечипорук неохотно исполнил приказ и, завернув трофей в клок рубахи, доложил:

– Готово, товарищ сержант!

– Тогда, живо уходим!

В пещере остался обезглавленный труп уголовника-рецидивиста и Шуршик, отдавший жизнь во имя торжества закона.

Выбравшись из пещеры, все трое бегом помчались к поезду.