Корни. Роман-гипотеза

То ли золовка ейная, то ли кто…

– Адрес?

– Улица Кирова, дом семнадцать, во дворе налево.

– Пароль какой?

– Пароль?!

– Ну, что сказать должен был, чтоб впустила?

– Да… это… Здрассьте, я Демьян с Масловки, от тётки Лукерьи поклон привез и подарки!

– Что за подарки?

– Ну… Мёду корчажка, сало, медвежатина копченая.

Афиногенов резво записывал показания в протокол. Дело вырисовывалось интересное: пароли, явки…

– Теперь подробно про мертвеца!

Демьяну пришлось вспомнить, какого числа на полустанке остановился арестантский поезд, как он по просьбе Федотыча привел телегу с кобылой Лягвой, как случайно выяснилось, что один из мертвецов татарин.

– Чья идея была хоронить его за оградой кладбища? – Афиногенов закурил и дружеским жестом предложил закурить задержанному.

– Это я, стало быть, предложил. Кладбище православное, куды ж татарина?

– Понятно. Религиозное мракобесие…

Становилось все более интересно.

– Потом что было?

– А что, потом… Закопали, таблички поставили, выпили за упокой души, поехали домой.

А утром баба моя, Ульяна, прибегает: мол, Комариха велела волокушу к кладбищу привезти и лопату. Ну, запрёг Лягву, пошел. А бабка на могилу татарина показывает: выкапывай! Как ослушаешься? Выкопал, на волокушу погрузил, спрашиваю: зачем он тебе, бабушка? А она и сказала: для опытов!

– Дальше!

– А дальше ничего не было. Ушла бабка к себе, а к вечеру Лягва сама домой вернулась…

Отправив Демьяна в камеру, Афиногенов связался по телефону с подполковником Коротковым, отвечавшим за перевозку заключенных на участке Оренбург-Иркутск.

Тот принял его немедленно. Войдя в кабинет, Афиногенов окинул подполковника изучающим взглядом: крепкий лысеющий мужчина лет сорока с хвостиком, лицо волевое, хотя и несколько обрюзгшее, глаза чекистские, с прищуром. Начальник!

Хозяин кабинета поздоровался за руку, предложил чаю с баранками, попросил обращаться по имени-отчеству, ибо, хоть и был старше по званию, но капитан представлял «Старшего Брата», сиречь, органы безопасности.

– Чем могу?

– Да, вот, Михаил Петрович, дело образовалось интересное. Прямо, можно сказать, на ровном месте образовалось.

Афиногенов отхлебнул чаю и закурил, взяв без спросу папиросу «Герцеговина Флор» из коробочки подполковника.

– С вашего поезда пятнадцатого июня прошлого года на станции Масловка сняли два трупа. Один застреленный при попытке к бегству, а другой умерший от тифа в лазарете.