Лабиринт на ладони

Солнце вот-вот должно показаться за горизонтом впереди, значит самолет правил на восток, к границе Кении и Эфиопии, подумав, он повернул на юг. Это решение было не стремлением попасть в Уганду, скорее, новоиспечённый пилот боялся усугубления ситуации встречным слепящим солнцем.

В него пару раз пытались стрелять, пока он пересекал границу, но не звук, ни пули не долетали до самолёта. Пётр пытался выходить на связь по рации, обращаясь за помощью, прося сориентировать к месту посадки. Стрелка топлива клонилась к нулю, и вот впереди показалось нечто, напоминающее взлётную полосу.

Пётр направил самолет вниз, рассчитывая сесть. За полосой виднелось поселение, стоящее на берегу какого-то крупного водоёма.

Самолёт поравнялся с полосой, опустился до нескольких метров; с малой высоты Петру показалось, что при такой скорости он просто воткнётся в землю носом, тем более при сломанном шасси, а снижать скорость быстро он не умел. Тогда он направил свой самолёт дальше, к воде, рассчитывая приводниться. Топливо закончилось на подлёте к предполагаемому месту посадки, однако самолёт успел набрать достаточно высоты и планировал, опускаясь достаточно медленно.

Самолёт приблизился к водной глади, летя вдоль берега над мелководьем. На высоте метров двадцать Пётр решил предпринять попытку сесть, тем более что на пути в паре сотен метров показался выдающийся мыс, поросший зарослями кустарника. Но самолёт шел еще слишком быстро и при ударе фюзеляжем о воду, ставшую на скорости твёрдой, как камень, отскочил вверх, словно блинчик, и через четыре секунды врезался в кустарник на берегу.

Посадка всё же оказалась достаточно мягкой, пристёгнутый к креслу, Пётр не вылетел вперёд, однако его организм, потерявший много крови, не выдержал и лишился чувств.

Скоро к месту аварии подоспели местные жители, в первую очередь рыбаки на лодках. Увидев европейца, они удивились и испугались, но удосужились вытащить его и доставить к местным знахарям. Его даже попытались лечить, напаивая какими-то снадобьями и поливая раны отваром из мяса сушёной обезьяны.

Боль в результате «лечения» утихла, но ум всё больше затуманивался, память стиралась.

Через три недели по селению проезжал научный работник одного из местных национальных парков – француз. Узнав о присутствии в селении белого человека, который разбился на самолёте (самолёт уже давно растащили по частям, на месте ещё лежал только огромный двигатель никому не нужный), отыскал его и забрал с собой. Его состояние было ужасным.