Маска падшего

С минуту он просидел, глядя на багровые камни зданий, вдыхая свежий вечерний воздух, и затем заговорил:

– Отнюдь вы не веселы.

– А для в-веселья есть причина? – спросил Томас.

– Прекрасные краски вокруг да чистейший воздух – какая ещё нужна причина для радости! Но, вижу я, что-то вас гложет…

– Для вас это не должно иметь никакого з-значения.

– А оно и не имеет. Но любопытство, позвольте…

Разговор начал течь в неприятном для Томаса русле. Посему тот промолчал.

– Вы один? – с шумным вдохом спросил старик.

Ответом был кивок студента в сторону уже порядком разозлённой девушки: она махала руками, хмурилась и, видно было, сильно повышала голос.

– Дама? Приятно видеть, что молодое поколение живёт примерно так же, как и наше. Гм… Позвольте, молодой человек, а почему вы здесь, а ваша дама там? И отчего хотя бы её сумка не у вас? Меня сие удивляет…

– Будьте любезны, припрячьте своё удивление для близких вам, а не мне, людей, – резко парировал Томас.

– Извините, сие случится лишь тогда, когда я окажусь рядом с ними, – залился тихим, пугающим своей басовитостью смехом незнакомец. – Не знаю, доколе ещё ждать придётся.

– Ч-что вас разделяет?

– Не имею представления. Расстояние до того света никому ещё измерить не удалось!

– Ваши родные п-погибли? На войне? – хоть лицо Томаса и оставалось мрачным, на нём понемногу просвечивалось неприятное изумление.

– На войне, – кивнул старик, поджав длиннющую губу. – Давно сие было, в самом начале века. Дети погибли, родители погибли, брат погиб… а внукам и на свет не суждено было явиться. Но я же не хмурюсь точно дьявол…

– Доводилось ли вам видеть их смерть воочию? – прервал Томас, на сей раз не краем глаза на незнакомца взглянув, а повернув всю лохматую голову целиком.

– Нет, – неестественно протянул тот.

– А мне, п-по всей видимости, придётся.

– Кто-то из ваших родных болен или смертельно ранен, надо полагать?

– Что-то в-вроде этого…

– Сие и есть причина вашей мрачности? Значит, вам ваши родные действительно дороги, а сие есть невероятно ценное качество сегодня. Я вам сочувствую.

– Сочувствие не поможет… – прикусил губу Томас.