Маска падшего

И вот Александр, истинно рискуя своим здоровьем, забрался поздним вечером в какие-то трущобы, нашёл в плохо освещённом лабиринте дрянных домишек нужный ему, поднялся на третий этаж и постучал в дверь. Ответил ему странный, но однозначно принадлежавший Артуру голос:

– Войди.

Открыл Райтер хлипкую деревянную дверь, и в нос ему ударила адская смесь – не только клопиная вонь, но и табачный дым вперемешку со спиртом. Из одной комнаты, тёмной хоть глаз выколи, доносились режущие уши пьяные стоны; из другой, где по магнитофону тихо гремел рок, прозвучал тот же голос:

– Кто там?

Нетрудно вообразить состояние Александра.

Всегда Артур был известен ему как человек здорового образа жизни, противник новомодных течений, тусовок, пьянок, небольшой любитель вечеринок, человек высоконравственный, крепко держащийся за свои принципы. Застать его в подобной компании означает перевернуть своё представление о нём – словом, Александр пребывал сейчас в совершенной растерянности.

Он сделал пару робких шагов и с огромным опасением заглянул в душную комнату. На потрёпанной мокрой кровати дрыхли молодая, полностью обнажённая девица и мужик с приспущенными джинсами, подле кровати же сидел на полу, прижавшись к стенке и свесив обессилено голову, Артур. Рубашка его расстёгнута, сам он покрыт потом, лицо всё в помаде, а рука крепко держит клочок газеты, на котором видно: «37 из 41 сенаторов, обвинённых ранее в коррупции, признаны невиновными».

Валяются тут и там бутылки, с ними же какие-то пакетики и несметное количество сигаретных упаковок. Шторы сорваны, а единственный цветок, что два года старался вырасти в этой норе, повален и смят, горшок его разбит, и земля просыпана на пол.

Поистине жуткое зрелище, в котором увидел Александр как в зеркале тот злополучный свой день рождения.

Необходимо было действовать, если ещё не поздно. Райтер представил живо, что произойдёт, если все обитатели проснутся разом и захотят избить гостя, и даже содрогнулся от этой мысли.

– Александр?.. – заплетающимся языком пробубнил Артур, подняв голову. В глазах его стеклянных только муть – никакого выражения, никакой ясности. Но удалось, что поразительно, разглядеть Александру какую-то затаённую горечь. Значения этому, правда, он не придал.

– Ходить можешь? – холодно выдал Райтер. Медленный кивок полоумного. – Тогда пойдём.