Маска падшего

Неясно, что за незримая сила подействовала в этот момент, но Артур изумительно послушно, без пьяных выходок встал на подкашивающиеся ноги и беспорядочной походкой последовал за другом. Вот Александр вывел его на этаж, затем по лестнице вниз, в подъезд; оттуда наконец во двор. Тогда-то он, оглядев ещё раз пустую, погружённую во мрак улицу, резко схватил Артура за грудки и впечатал его в стену дома.

– Ты одурел в край, болван?! Какого чёрта ты устроил в своей квартире?!

От этого громогласного окрика, настоящего львиного рыка, от этих налитых злобой глаз Артур неожиданно разъярился, оттолкнул Александра и сам что было мочи закричал:

– Катись к чёрту! Где ты был, куда ходил – туда и возвращайся!

– Да что же с тобой произошло, идиот несчастный?! Ты же не пил и не…

– Всё кончается когда-либо! Я не пил, но и ты не желал сбежать из страны; я не курил, но и мразей этих столько не было и всем раньше хорошо жилось! Прочь от меня, изменник!.

– Я тебе вправлю мозги! – процедил Александр и молниеносно повалил Артура на землю, принявшись затем избивать его. Он отпускал по фразе, после чего бил, затем снова выдавал фразу – и вновь бил: – Нищие! были! и месяц! назад! и год! назад! Я! и раньше! хотел! убежать! Но ты! никогда! не опускался! до такого!.. Тупица!

Силы его иссякли.

Один глаз поваленного уже светился пурпуром, на щеке темнел синяк, а из носа ручейком текла кровь. Измождённый пьянством и побоями Артур простонал невнятно сквозь стиснутые, окровавленные зубы:

– Томас погиб! Воров в правительстве освободили! А я сколько не пытался принести пользу родине и друзьям, ничего не добился! Я только вижу, как вы все уходите и просто отворачиваетесь от меня и от своей страны! В ней люди жестокие, как ты, и никто ничего не хочет с этим делать! Я не знаю, что делать, понимаешь ты это, папенькин сынок?.

– Из-за этого ты позволил себе стать отбросом?! – схватил Александр побитого друга и затряс изо всех сил, представляя, как вытрясает из Артура всю скопившуюся в нём дурь.

Последний удар. Силы Александр выжал все, до последней капли, но гнева оставалось ещё тьма, и он, словно облачённый в эту клокочущую ярость, спешно поднялся и покинул злополучное место.