В гостях у мертвецов

Женщина послушно кивнула и тут же ушла выполнять свою работу. Смирнов подхватил свой саквояж и последовал за ней. На выходе герр Вёрфлюхт сказал ему:

– Ночью, чтобы ни случилось, никогда, ни в коем случаи, не открывай двери или окна. Спокойных снов.

Смирнова расположили в столовой, она же по совместительству была и кухней. Тут не было кровати, поэтому ему постелили на шкуре огромного медведя. В данном случаи «постелили» значит, что Долли положила на шкуру зверя подушку и одеяло.

Смирнов уселся за длинный обеденный стол, во главе которого стояло мягкое кресло.

Долли подала Александру Ивановичу миску с кашей.

– Спасибо, – Смирнов с жадность принялся за еду. Долли кивнула и тихо вышла из столовой, закрыв за собой дверь. Доев, Смирнов содрал с себя грязную одежду и, спрятав под подушку нож, заснул.

Посреди ночи его разбудил какой-то громкий звук. Ещё не понимая, что происходит, он обнажил нож и прислушался. Кто-то яростно колотил во входную дверь. В доме всё было тихо. Бытие молчало, только двери что-то не нравилась, и она глухим стуком монотонно повторяла: «От-крой, от-крой, от-крой, от-крой…».

Почти две минуты он лежал и прислушивался к глухому приказу двери. Но, как это обычно и бывает, стук прекратился так же внезапно, как и объявился. Тишина вновь обрушилась на старый дом, смыв все следы каких-либо звуков. Сама мысль о том, что тут могли бы родиться звуки, казалось глупой. Как будто если бы человек даже попытался крикнуть, то из темноты высунулась бы рука и залезла ему в глотку, чтобы ещё в чреве придушить не родившийся звук.

Человек долго лежал с ножом в руке, вслушиваясь в тишину, вглядываясь в темноту, словно пытаясь настолько навострить на них свои органы чувств, чтобы слиться с ними и превратиться в ничто, в отсутствие звук, в отсутствие света, в отсутствие человека.

– ОТКРОЙТЕ! – хриплый истошный вопль разорвал тишину и тут же исчез. И вновь ничего не осталось.

– ОТКРОЙТЕ! ОТКРОЙТЕ! ОТКРОЙТЕ! – хрипел кто-то за окном. Кто-то кричал и кричал, а тишина всё накатывала и накатывала, и с каждым разом его крик становился всё громче и громче, а тишина после него – всё глуше и глуше.

Человек с ножом тихо поднялся, подкрался к окну, и лезвием отодвинул штору в сторону. Он держался на расстоянии руки от окна, чтобы его было сложнее увидеть с улицы. Под окном стояла тёмная фигура и смотрела на него.

Мгновение. Вспышка света. Грязное, гнилое, уже пожранное червями лицо смотрит на него. Грохот. Фигура падает.