Грань жизни и чуда. Падший страж

Преодолевая одно дерево за другим, я боялся, что ящер, придя в себя, погонится за нами. За спиной стоял такой громкий рёв, как будто он был в метре от нас. Но он так и не показался. Возможно, потерял нас из виду или почуял другую жертву.

Усталый и запыхавшийся, я даже не заметил, как добежал до спасительного пристанища. Пещера, как только я заполз туда, увлекая за собой впавшую в обморок девушку, сразу же окутала меня успокоительной прохладой и тишиной. Недолго думая, я расстелил плащ Лилит на полу пещеры и положил на него девушку, сам же, отправился за бронёй убитого собратьями воина.

И теперь, когда она была на мне, а тело воина, совсем ещё молодого юноши на дне озера, в пасти у монстра с щупальцами, она с такой ненавистью смотрела на меня, на своего спасителя. Не хотела принимать пищу, которую я ей принес: фрукты, росшие на дереве вблизи озера с сочной мякотью и слегка приторно-горьковатым вкусом. И, что самое неприятное, обвинила меня в его смерти:

«Убийца!» Так она меня окрестила, когда я, добыв серую покрытую тонкими металлическими пластинами броню, только заполз в пещеру и протянул ей пищу.

И сколько бы я ей не твердил, что я не отношусь ко второму роду человеческому и вообще случайное третье лицо в ужасном происшествии возле озера, она лишь продолжала с ненавистью игнорировать меня и мои просьбы поесть. Я не стал раскрывать перед ней своё истинное имя и происхождение. Это всё равно ничего бы не дало. Слушать меня она не желала, говорить сама не хотела, а есть наотрез, отказывалась.

В прошлом, когда у меня были крылья, я мог читать мысли. Но в сложившейся ситуации, мне оставалось только гадать, что у нее на уме. Я допускал, что она ошибочно могла принимать меня за человека, но ведь я её спас и, вытащив из пасти монстра, привёл не на звездолёт, а в свою пещерку. Хотя бы это могло её насторожить? Заставить задуматься: враг я или друг? Прошло уже порядком двух дней с момента инцидента возле озера. А она всё ещё продолжала доводить себя и меня заодно.

Истощенная, бледная, несчастная, она всё время плакала. А я каждое утро приносил ей фрукты и получал в ответ лишь гробовое молчание и полное слёз и презрения взгляд.

– Не хочешь. Ладно, так тому и быть. – Нахмурился я и сел, привалившись спиной о прохладную стенку пещеры.

Все своим видом, я постарался показать, что мне безразлично её упрямое, добровольное истязательство. Но внутри я ужасался её внешнему виду. Она страшно исхудала и ослабла.