Грань жизни и чуда: «Студия Силуэт»

Она хоть немного заглушалась препаратами и частично беспокойными мыслями о туманном будущем. Но с болью Медеи она не могла сравниться. Свет вокруг фигуры девушки становился всё ярче и ярче, передавая насколько же ей тяжело приходиться.

Чуть переместившись к краю койки, я немного наклонился в её сторону. В моих фантомных глазах, она была подобно солнцу. Её свет ослеплял, но не причинял боли.

– Медея. – Позвал я её. – Тебе плохо. Я вызову доктора.

– Не нужно. – Сквозь стиснутые зубы, сказала она. – Терпимо.

Лучше скажи, почему у нас разные способности видеть? Это он постарался? Дьявол.

– Дьявол?

– Он приходил к тебе, Ал. Что он сказал? Что обещал?

– Откуда тебе знать, кто он?

– Я ношу имя древнегреческой мифической колдуньи. Ты ведь прекрасно знаешь, что перед тем, как увлечься музыкой, я изучала оккультизм. Всё что связано с падшими ангелами, демонами, Сатаной. Это был он, я знаю. Это он явился нам.

– Странно. – Погладил я себя по щеке. – Если бы не удивительно обретённая способность видеть, я бы посчитал беседу с ним… сном.

– Скорее кошмаром. – Тихо произнесла Медея. – Так, что он сказал?

– Он… – Нахмурился я. – Он… точно не помню. Он сказал, что я обрету способность видеть за небольшую помощь ему. Он сказал, что наша музыка станет целебным бальзамом для… для мира или…

– Я помню его речи урывками. – Покачала головой Медея, неуклюже убирая за ушко выбившийся локон. – Он говорил, что мы станем, как Иисус. Целители. Так он назвал нас.

– Об Иисусе.

Да. Он и при мне его упоминал. – Кивнул я. – Значит, мы может лечить? То есть, исцелять?

За ярким сиянием Медеи, показалось ещё два. Мужчина и женщина – врач и медсестра. Холодное свечение от их фигур залило маленькую комнатку, и женщина, наклонившись над Медеей, сказала:

– А мы вас ищем по всей больнице. Как вы здесь оказались?

– Доковыляла. – Грубо ответила Медея. – Костыль помог. Что дальше?

– Дальше? – Открывая какую-то папку, холодно сказал доктор. – Дальше вас проводят в вашу палату.

А вы. – Он пристально посмотрел на меня. – Вы же, расскажете мне – старшему лейтенанту полиции Симонову Валентину, что произошло на железной дороге.

– Хорошо. – Кивнул я, внутри кипя от негодования, что не сразу понял, кто передо мной. Всё-таки фантомное зрение было неполноценным. И из-за этого – первый прокол, если так можно было выразиться.

Остаток дня прошёл без посетителей. Лейтенант Симонов задал пару вопросов и ушёл.