Грань жизни и чуда: «Студия Силуэт»

Если ваш голос так хорош, как вы говорите. Спойте мне, пожалуйста.

– Думаю… – немного колеблясь, ответил я, – мне лучше позвать врача.

– Прошу не надо. Мне страшно и больно. Вокруг тишина и темнота. И только ваш голос немного успокаивает меня. Спойте, пожалуйста. Прошу…

Слова мольбы лёгким вихрем окутали меня. Я дёрнулся. Человек, говоривший со мной, был всё ещё невидим для моего взора, но в его голосе впервые прозвучали нотки печали.

– Прошу. – Вновь прозвучал его голос.

И я, тяжело вздохнув, запел.

О! Ночь! Бегут облака, и ярко на небе сияет луна…

И я, словно школьник, дрожа, сижу, звёзды считая,

Тебя, любовь ожидая…

Сижу на крыше, глядя, как скоро огни разорвут небеса…

В руках немного помятый букет, трепеща, тебя ожидая,

И вновь и вновь звёзды считая…

Но время но-о-о-чь! Возможно, до-о-о-ждь!

Неужели скоро взрывы! Я же жду, в небо моргая,

Вновь и вновь, звёзды считая…

Фейерверк! О-о-о! Фейерверк! О-о-о!

Застыло время. Не слышно шагов.

Любуюсь блеском далёких миров!

Я не успел допеть. За спиной скрипнула дверь       и в палату, включая на ходу свет, вошла медсестра. Увидев меня, она остолбенела, но тут же, взяв себя в руки, спросила:

– Что вы здесь делайте?

Не зная, что ответить, я нервно закусил нижнюю губу и увидел слабый свет, исходящий со стороны больничной койки. Его ведь раньше не было.

***

В большом гастрольном автобусе нас было шестеро. Группа «Студия Силуэт» в полном составе и водитель с множеством категорий, где главными были категории «ВС» – молчаливый Вован или как мы его дружески именовали – Тихий Вов.

Прошло три года со злополучного происшествия на железнодорожном переезде. «Студия Силуэт» теперь была не просто обычной заурядной рок группой. Мы стали легендами. Точнее, таковыми нас считал Виктор.

Я привык к фантомному зрению. Оно стало частью меня. Таким же, как прежнее – обычное зрение. Я прекрасно овладел им и мог двигаться в любом направлении без чьей-либо помощи.

Будто у меня были глаза. Медея тоже освоилась со своими способностями. А протез, изготовленный ей взамен утраченной ноги, был будто специально создан для неё. Если не знать, что это протез, можно было подумать – это её родная нога. С протезами ног Виктора и протезом руки Асами было так же. Максу же пришлось тяжелее всех. Первые месяцы после прописки он передвигался в инвалидной коляске. Затем, к великому удивлению врачей, стал ходить на костылях.