По ту сторону строк

Но то, что говорила мама. Тем более о том, что его бросила жена. Это была его вина. Во-первых, он изменял своей супруге, во-вторых, изначально выбрал себе спутницу жизни, чей характер был не совместим с его тщедушным, как и он сам, характером. Алименты он начал ей платить только пару месяцев назад. Заплатил, скорее всего, пятьдесят тысяч тенге. А его родители вмиг обратили эту несчастную сумму в биллион долларов.

– Я целый час переставляла посуду на полках. Нашла свой любимый чайник в дальнем углу навесного шкафа.

Подарок тёти Сары! Эта особа слишком многое себе позволяет. Неужели Рамин не видит, кто она? Она ему не подходит. Любая бы пошла за ним. Но… нет. Он выбрал какую-то фригидную куропатку из ближайшей кулинарии за углом.

– Мам!

– Что? Говори! Хочешь заступиться за неё! Давай! Твой отец просил оставить её в покое. А затем уехал в гаражи! Заступник чёртов! Давай! Принимай её сторону!

– Мам… – Я спокойно посмотрел на неё. – Лучше бы спросила меня, как поездка в Египет.

– Египет? – Она села на соседний стул и, поправив серые брюки и блузку, пристально посмотрела на меня.

 – Так вот где ты пропадал последние дни! Безработный! А по курортам разъезжает!

– Я не безработный. – Откинулся я на спинку стула. – Я фрилансер.

Разговор о моём увольнении и продолжительном отпуске тоже не раз подвергался дискуссиям. Мама, споря со мной, особенно давила на слово «Безработный» и…

– Бездельник! Вот ты кто! А не франлансер. Понапридумывали новомодных словечек. Когда, наконец, за ум возьмёшься? Диплом экономиста на что тебе? Столько учился.

И всё ради того, чтобы фрайерлансером быть?

Тяжело вздохнув, я поднялся со стола. Разговор с матерью не состоялся. Явно она с утра не с той ноги встала. Обычно, появляясь раз в неделю, побурчав и погремев посудой, она успокаивалась. Но тут её нельзя было остановить.

– Ты куда это собрался?

– К себе, в комнату. Буду работать. – Ответил я.

– Работать?

– Да.

– А чай? Я пирожные привезла.

Я посмотрел на мать.

Да что с ней было не так?

– Пирожные…

На круглом, застеленном клеенкой столе стояла небольшая коробочка, а внутри неё, шоколадные пирожные. Правда, не такие, какие ели мы с Джанной на крыше старого здания в Каире. Но… всё же?

В глазах матери читалась тоска и…, возможно, мне показалось. Раскаяние? Утро точно было не лучшим временем суток для её вспыльчивого характера. Постоянно одно и то же. Ей было не с кем поговорить или не на ком сорваться.