Грех Кабила

– шлюха) к себе в логово для секса?

Тарик даже покачнулся, покрываясь ядрено-красным оттенком. Зажмурился. Он понимал, что Эли все поняла, даже несмотря на то, что они говорили на своей аммие (араб.– местное наречие языка).

Элисса, наконец, вышла из ступора. Впервые за эти минуты она смело и решительно подняла глаза на Агиласа. Посмотрела прямо, не отводя глаз. А потом ответила на чистейшем литературном арабском языке- фусхе, универсальной форме, на которой говорят все образованные арабы по региону.

–Я не шармута, господин Бензема. И с Тариком мы правда пришли заниматься учебой.

Агилас удивился, казалось на мгновение, а потом снова вернул свое привычное состояние спокойствия и высокомерной отстраненности. И действительно, правду люди говорят- едва ли что-то могло смутить этого человека.

–О, дело куда хуже. Я думал, просто шлюха, а здесь, видимо, планы посерьезнее… Охотница за громким именем, красотка? Откуда ты, золотце?– продолжил теперь на арабском,– не могу понять.

Точно не с Севера Африки. Машрик (страны Леванта)? Учишься по стипендии?

Его пренебрежительно-оскорбительный, даже уничижительный тон задевал ее.

Внутри Элиссы всё начинало клокотать. То ли это была гордость, то ли детская обида.

– Мне не нужно чужое громкое имя, господин Агилас. Обычно это за моим именем все охотятся. Я Элисса бинт Фахд аль-Макдиси, господин Бензема, старшая дочь правителя Дубая…

Глава 3

Агилас смерил Элиссу заинтересованным взглядом, от которого по ее позвоночнику пронеслась очередная огненная саламандра.

Казалось, его грубая тирада всего минуту назад, до того, как он узнал, кто стоит перед ним, нисколько его не смутила. Совсем. Надо же. Ну, должно же человеку хоть когда-то быть стыдно.

Полные, словно бы до совершенства вычерченные своими симметричными изгибами губы чуть заметно растянулись в улыбке.

–Что ж, Элисса бинт Фахд аль- Макдиси, тогда как истинная дочь Аравии Вы точно оцените отменный кофе с моих плантаций в Эфиопии.

Не откажите в любезности, разделите с нами этот момент.

Терпко- насыщенный запах «темного золота», как издревле на Востоке называли кофе, витал в гостиной, где теперь сидели Агилас со своей спутницей, Тарик и Эли. Девушка ненароком оглядела интерьер- изысканный и продуманный. С одной стороны, подчёркнутая лаконичность. С другой, игра на фактурах и орнаментах ориентализма. А здесь он носил скорее не арабский уклон, а этнический, берберский.