Ничья…

Пусть мучается, пусть горит так же, как горит сам Васель… Он говорил эти слова, и его кровь наливалась раскаленным железом…Верил ли он сам в то, что слетало с его уст? Как он ни пытался бороться с собой, яд сомнений и ревности не оставлял его. Сейчас, когда он смотрел на этого возмужавшего, эффектного мужика, мужественно выглядевшего даже в своем плачевном состоянии, опасения и догадки о том, что Диб все же был кем – то большим для нее, чем мимолетным соблазном на фоне стресса, накатывала с новой разрушительной силой…

Карим усмехнулся, хотя на самом деле почти подавлял слезы…Мысль о том, что она снова в объятиях этого Васеля разъедала его внутренности, словно кислота…Да – да, не только сердце, а все тело…Оно ломило и горело:

– Что значит, она ответит перед тобой? Ты еще и виноватой ее выставил? Это так в твоем стиле, Васель… Ты хоть понимаешь, что ее сердце разбито от новости о твоей свадьбе? Не смей причинять ей боль! Она не заслуживает этого!

Столько отваги в его взгляде, столько отчаяния.

Васелю стало даже обидно. Он защищает ее даже сейчас, даже сейчас думает о ней, не о себе… Это внушало уважение, но еще… еще это внушало желание разбить ему морду, разорвать… Слишком хороший, слишком правильный, слишком идеальный, чертов рыцарь, на фоне его самого, кругом ошибающегося, косячащего, ослепленного эгоизмом своих чувств… Карим умел любить, даря… Потому что вырос в нормальной семье, знал любовь родителей, братьев и сестер. Васель, как ни пытался переломить внутреннее «я», продолжал вырывать любовь у жизни, словно ему было вечно мало. Словно он боялся, что его обделят, как обделяли раньше, в детстве. Недолюбленный, нежеланный, чужой…

Васель был быстр, как пантера. Карим получил то, чего желал. Облегчающий внутреннюю боль от утраты Ее кулак со всей силы заехал ему по челюсти уже третий раз за последние двадцать минут…Нервные окончания ответили в мозг. Хотя бы минуту не думать о ней и о нем вдвоем… А вот Васель так и не обрел желаемого освобождения…

– Я сделаю из тебя кебаб, кус ухтук (араб.

 – мать), не смей даже думать о ней, нелюдь! Она моя! Даже не смей о ней заикаться! Заткнись! – кричал он в неистовстве.

– Я заткнусь только тогда, когда узнаю, что она не ждет от меня ребенка! – прошипел он в ответ.

– Не волнуйся, это не произошло! Единственным мужчиной, от кого она родит детей, буду я, Диб. Запомни это раз и навсегда, что бы ты там себе ни нафантазировал! – злобно отчеканил Васель, не сводя взгляда с бывшего друга.