Ничья…

Мы положим конец этому сумасшествию, спасем страну и адекватных людей у власти, пока революция не вышла из – под контроля и не превратилась в мракобесие фанатиков… Все это уже было со сраной, все это они уже проходили, и тогда помогла тоже именно Россия…

– Сомневаюсь, что это именно то, что нужно Дибу,  – скептически перебила собеседница консула. – Да и вообще, при чем здесь я? Что я могу сделать?

– Пообщайтесь с ним, переубедите его, уговорите пойти на сотрудничество.

– У меня нет над ним власти. Я не смогу вот так взять и убедить его.

Вы переоцениваете меня.

– Забавно, а мне рассказывали другое. Говорят, он любит Вас…Влада, здесь нет маленьких. Все мы знаем, конечно, не всё, – он бросил на нее успокаивающий взгляд, от которого, однако, по ее телу пробежала волна стыда, – как он к Вам относится. Используйте это. Если нужно, блефуйте, лгите, обольщайте. Что ни сделаешь для спасения человека… А речь ведь именно об этом… Дайте ему надежду…

– А если я не хочу давать ему надежду. Если я вообще не хочу его видеть! Откуда вам знать, что я пережила?! – вспылила Влада, понимая, какими могут быть последствия действий, к которым он ее призывал.

– Что ж, дело Ваше, – сдался Иван Ильич, – мне больше нечего сказать. Вот только, Влада, не кажется ли Вам, что история зашла чрезмерно далеко. Что слишком много в нее вовлечено сил и персонажей… Что вряд ли получится после всего этого жить спокойно и припеваючи в Дамаске, писать третьесортные статьи и «водить дружбу» с некоторыми известными персоналиями…

Одним предложением он уничтожил ее.

И в то же время емко описал все то, что она и так понимала. Больно, хлестко, и в то же время не придраться. Как по – дипломатически… Он был прав. Она непроизвольно стала хоть и пешкой, но все же фигурой в большой игре, в столь серьезной партии, и скажи ей об этом пару лет назад – она бы была вне себя от радости. Она с детства мечтала быть важной и нужной. В итоге так и вышло. Только вот не из – за ее мозгов, а из – за ее задницы… Только же поэтому про нее вспомнили…Наверное, нужно, чтобы она с ним снова переспала…Как они это, интересно, организуют? Ей стало горько и смешно одновременно от циничности происходящего…

– И что, заставите меня с ним спать? Будете приманивать его мной? – ярость подступила к горлу.

Иван Ильич молчал. Ответ она знала сама.

– Влада, никто ничего не будет тебя заставлять делать… – перешел он полушёпотом на «ты», явно теряя терпение – Просто ты его единственный шанс.