Твоя капля крови

– Я сказал ей, Белта, – проговорил он с призрачной улыбкой, – я сказал: страх погубит вас, матушка, а не я… Так ведь и оказалось.

Выходит, они виделись наедине. Какие-то остатки материнского чувства заставили ее самой сообщить Лотарю об изгнании, а не передавать через слуг или, хуже, объявить при всем дворце. Они виделись наедине, последняя аудиенция, мать и сын – и золотые решетки дворца вокруг. У наследника был только один шанс, и он им воспользовался… Или не он сам? Вряд ли цесарина стала бы брать питье из его рук.

Кто-нибудь из слуг, из тех, кому грозило сопровождать Лотаря в ссылку…

– Ваше… величество! – Левое крыло ожило – впервые за столько лет, и жизнь подступила вплотную к дверям. Сам себе удивляясь, Стефан схватил со стола указ, изорвал и бросил в камин. Цесарь только проводил его глазами. Стефан отошел от камина и встал у кресла Лотаря.

Через несколько мгновений в дверь постучали. На пороге стояло несколько придворных, все приближенные… видимо, теперь уже покойной. За ними – дрожат, мечутся пятна факелов…

– Ваше… – начал один из них, скользнув взглядом по камзолу Лотаря, и замялся, не зная, как обращаться.

 – Ваше высочество… Мы пришли к вам, чтобы сообщить…

– Не трудитесь, – чужим, постаревшим голосом произнес Лотарь. – Она умерла, я знаю.

– Откуда же?

«Матерь добрая, да что ж он делает?»

Кажется, и Лотарь унаследовал семейное безумие, и вот теперь оно проявляется.

– Как же, ваше высочество? Откуда? – настойчиво спросил придворный – высокий, широкоплечий, он был в числе тех, кого цесарина держала близко к постели.

Они просочились по одному в кабинет. Их много, и все вооружены, а его цесарь сейчас и шпаги не удержит…

Кажется, он тогда в первый раз подумал о Лотаре как о «своем цесаре».

Весь этот люд был чрезвычайно встревожен, возмущен, а Лотаря по наущению матушки не любили. Сейчас вспомнят, что у наследника есть сестра, а цесарина всегда мечтала о «бабьей власти».

– Я позволил себе сообщить государю, что его мать при смерти, – сказал Стефан, осторожно становясь между Лотарем и вошедшими.

 – Меня позвали доложить о том, что творится во дворце, и, к сожалению, я не мог скрывать правду…

– В?вы?

– Так ли важно, кто оказался вестником? – все тот же чужой голос из-за спины. – Скажите скорее, ошибся ли князь Белта, могу ли я надеяться…

В тишине слышно было, как огонь догрызает обрывки указа.

– Нет, – тяжело сказал высокий. – Ваше величество, ваша мать только что скончалась.