Твоя капля крови

Просто хотел проверить догадку…

Кто-то въехал во двор, из-за окна донесся стук копыт и чуть спустя – звучный голос пана Ольховского, призывающий конюшего.

На лестнице Стефан столкнулся с Юлией. Она сменила прическу после поездки в церковь, уложила тяжелую косу вокруг головы и стала похожа на старинную мраморную статую: такая же стать – и такая же хрупкость. Стефан подумал, что душа у него, наверное, никогда не перестанет замирать, при виде ее – останавливаться, с ходу налетев на ее красоту, на эти огромные серые глаза.

– Вы бы отдохнули, Стефан, – сказала она с легкой досадой. – Что за суета… Вот так раненые пошли, один попросту сбежал, и другому не сидится…

– Я отдохнул во время мессы, – признался Стефан. – Надеюсь, добрый отец не счел это за неуважение.

– Я молилась за вас, – сказала Юлия, и он будто вернулся на десять лет назад. – У нас, женщин, незавидная участь. Вы делаете глупости, подвергаете себя опасности – а нам остается лишь молиться.

Стефан не мог смотреть ей в глаза и уставился на перила лестницы; на ее руку с тонкими пальцами и покрасневшими, будто от холода, костяшками.

На ее обручальное кольцо…

«Зачем ты просил прощения сегодня? Какой в этом смысл?»

– Не беспокойтесь за меня, Юлия. Все уже зажило.

Он лгал. Душа саднила всякий раз, как он видел ее, и еще больше – когда не мог ее видеть. И теперь стало только хуже, потому что он знал: ни времени, ни разлуке этого не стереть.

– Ну да. Разумеется.

Стефан наконец посмотрел ей в глаза – там не было ничего, кроме сочувствия к его боли.

Это одновременно принесло облегчение и разозлило, потому что он надеялся увидеть там, в самой глубине, что ей тоже больно.

Матерь добрая. Насколько все же скверным бывает человек…

Стефан поклонился ей суше, чем следовало, и Юлия прошла дальше по ступенькам, молчаливая и покорная, будто призрак.

Будто провидение подгадало – когда Стефан спустился в гостиную, пан Ольховский был там один.

Судя по доносившимся из-за окна голосам, гостей увели в сад, хотя ранней весной смотреть там было нечего. Вешниц уныло сидел в кресле, куда едва вмещался, барабанил себя хлыстом по сапогам и Стефановой компании обрадовался. По меньшей мере поначалу.

Белта начал издалека:

– Пан Ольховский, вы ведь проверяли меня на глаз, когда я приехал?

– Я всех проверял. Не бойся, нет на тебе ни глаза, ни следа…

– Лишний раз бы не помешало. Я боюсь.