Твоя капля крови

Стефан, который лишь перед рассветом заснул вымученным сном на диване среди разбросанных писем, проснулся от стука копыт. Он успел только осенить брата знаком из окна, морщась от взошедшего солнца.

В следующий раз я вернусь не один.

Дай-то Матушка. Главное, чтоб вернулся.

На отца было больно смотреть. Он все время за каким-то делом поднимался в комнату Марека и оставался там надолго, разглядывая оставленный послеотъездный беспорядок, как судебный пристав – место преступления, будто выискивая доказательства того, что сын в самом деле тут был, не привиделся ему.

Несколько раз он напоминал слугам, чтобы комнату пока не прибирали, хотя нужды в этом не было.

Стефан более всего на свете хотел бы подойти к нему и утешить; он не Марек и никогда не cумеет вот так – одним своим присутствием сминать и уплощать окружающий мир. Но он может хотя бы частично заполнить оставленную братом пустоту. Однако как подступиться к отцу, он не знал, и тем более – как сказать о шкатулке.

Теперь, наутро, ему было стыдно за свое любопытство, будто он сам тайком стащил письма из отцовского стола.

Впрочем, об этом не пришлось беспокоиться долго. Ларец исчез так же, как и появился. А через некоторое время пришел слуга и доложил, что отец желает видеть Стефана в кабинете.

Среди своих книг и оружия на стенах старый Белта выглядел по-прежнему непоколебимым. Разве что губы поджаты чуть крепче прежнего.

Стефан молча стоял у стола. Неведомое смущение встало поперек горла, мешая говорить.

– Ну что ты как у цесаря на параде, – бросил отец. – Садись…

Он опустился в тяжелое железное кресло с узорами из мечей и корон на спинке. Провел пальцем по змейке, обвившей жесткий подлокотник, вспоминая, как приходилось в наказание отсиживать на этом сиденье час или два. Для Стефана эти часы проходили незаметно, а бедняга Марек успевал весь извертеться и ненавидел кресло лютой детской ненавистью…

– Я видел, как ты шептался с Кордой.

Он сказал тебе о завещании?

– Только о том, что вы взялись его составлять. Не в его воле рассказывать подробности.

Отец качнул головой. Cтефан разглядывал его, пытаясь уловить признаки врага более серьезного, нежели возраст или усталость. Он уже заметил, как при ходьбе отец припадает на левую ногу и, сидя, часто потирает колено. Но от подагры не умирают… Князь, по меньшей мере, не хватался за сердце и не искал воздуха, как Вуйнович.