Твоя капля крови

Женщина стояла у перекрестка, собрав под горлом шаль; стояла спокойно, непреложно, так что было видно: она ждет кого-то, и ждет довольно давно. Когда Стефан приблизился, она подняла голову, и он узнал ее – бледное лицо, черные горские косы, сверкающие глаза.

– Стефан, – в мире не стало ничего, кроме ее голоса, – я ждала тебя. Тебе хочется пить, правда?

Белта спрыгнул с коня и пошел к ней. Говорить он не мог, да и шел как во сне – будто с каждым шагом преодолевал какую-то силу.

– Не стыдись того, что ты есть, Стефан.

 – Голос нарастал. – Пойди и возьми, что тебе надо. Пойди и утоли свою жажду.

Он облизнул губы – даже язык был сухим.

– Я знаю, ты хочешь пить. Ты сумеешь. Это не так страшно. Просто вспомни, кто ты…

Ты Стефан Белта, сын Юзефа Белты…

Он не мог ответить, мог только вглядываться в ее темные глаза, светлое, будто серебрящееся лицо.

– Сделай это, Стефан. – Она протянула руку – там, в совсем прояснившемся воздухе, перемигивались огнями окна хутора.

Люди. Жизнь. Кровь.

– Не надо бояться. – Голос стал совсем тихим, вкрадчивым, не стучал уже в виски, а мягко обволакивал. – Я поеду с тобой, сын мой. Нечего бояться. Посмотри, какая яркая вышла луна, она осветит нам путь…

Одна луна. Одна кровь.

Встало перед глазами перекошенное лицо оборотня. Умоляющие глаза.

– Нет! – Он попятился. Хотел было рвануть прочь, но ноги увязли. Он с трудом поднял руку, осеняя себя знаком. Но даже препоручая себя в руки Матери, он не мог перестать с жадностью глядеть в такие знакомые глаза Беаты.

Заржала лошадь, будто пробудившись ото сна. Поднялась на дыбы, ударила воздух копытами. Пока Стефан ловил поводья, удерживал и успокаивал скотину, женщина исчезла. А хутор стоял по-прежнему, манил огнями. Стефан рванул ворот куртки, ртом хватая воздух, съехал спиной по стволу вербы. Не хватало только в обморок упасть, что твоя барышня… Он прикусил кулак, чувствуя: еще немного, и он вправду поскачет за добычей.

Кожу на руке он прокусил и слизывал струйку крови с таким остервенением, что самому стало тошно. Но по меньшей мере в глазах прояснилось – достаточно, чтоб отыскать в кармане флакон с эликсиром и как следует приложиться. И сидеть, отводя глаза от луны и с тоской осознавая, что так плохо не было прежде никогда…

В конце концов он с грехом пополам забрался в седло и спустился по дороге. И разглядел совсем недалеко знакомую церковную башню.