Сто дней с пиратом. Книга первая

Сами строения, как и забор, были оштукатурены глиной и частично покрыты голубой краской. На углу даже возвышалось что – то вроде смотровой площадки…

Зашли внутрь, проследовали за конвоирами по такому же пустому, безжизненному двору в одно из центральных зданий, оказавшихся большим залом. Там – то она и увидела Его…

Когда их завели, он разговаривал с одним из похожих на их сопровождавших сомалийцев, изучая какие – то бумажки. Корсан быстро что – то проговорил, махнул рукой, чтобы тот ушел, а сам уставился на вошедших, которых преднамеренно поставили перед ним в одну шеренгу на расстоянии не менее метров пяти.

Корсан расслабленно и безынтересно скользил по вошедшим глазами, словно пытаясь понять, как бы себя можно было развлечь. Словно они дичь или игрушки, а он пресыщенный потребитель…

Посмотрел на трясущегося мужчину, стоящего ближе всего к нему. Тот самый, о котором Валерия ничего не знала, но который был на корабле Абу Самака. Потом – на Абу Самака, чуть заметно кивнув ему.

Они были знакомы… Теперь перевел взгляд на Валерию… Задержал его подольше.

– Маръа (женщина)? – обратился непонятно к кому. Ответ подоспел от Абу Самака, который утвердительно кивнул, тут же себе под нос переведя Валерии – спросил, женщина ли ты…

– Аджнабия (араб. – иностранка)? – спросил снова и моряк услужливо закивал. Они говорили о ней, а она ничего не понимала…

Все так же безучастно Корсан кивнул одному из конвоиров и небрежно махнул рукой. Тот тут же подошел к Валерии и, направив на нее ружье, показал ей головой, что следует идти вперед…

Валерия заметно запаниковала, засуетилась… Куда идти… Зачем ружье… Стало страшно.

Абу Самак, не теряя ни секунды, быстро затараторил.

– Лучше тебе молча выполнить его команду, отвернуться и не смотреть, если жизнь дорога и…психика…

Сам он, однако, тоже заметно нервничал…

Она сделала так, как он велит. Отвернулась, и старалась не смотреть. Сердце билось со скоростью света…

Услышала грубый диалог за спиной.

Вернее, грубо говорил Корсан, а второй лишь жалко скулил, словно оправдываясь и умоляя. Потом Корсан и вовсе замолчал, слышались только мольба и слезы второго, приехавшего на лодке с ними. Пират так ничего и не отвечал на его скулеж. А потом раздался крик. Жуткий, звериный, жалобный.

Валерия невольно обернулась и увидела, как на полу в луже крови корчится мужчина, а его отсеченная кисть валяется в паре метров от него.