Алхимия лжи

Платье в крови, но не твоей. На теле ссадины от падения и следы удушения двухдневной давности. Ничего не пропало. Кредитки, драгоценности и счета в порядке, но на всякий случай заместитель Эрхарда запустил экстренный протокол. Что это, я не знаю, но связано с повышенной безопасностью.

Пока он говорит, на моем лице сменяются десятки выражений эмоциональных реакций, но доминирующие: растерянность, злость и страх. Я ровным счетом ничего не понимаю.

– Все телефоны Эрхарда вне зоны сети. Самолет стоит на частном аэродроме под Римом.

Запеленговали сигнал транспорта службы безопасности. Он исходит из швейцарского отеля. Проверили местность. На стоянке отеля стоит джип, зарегистрированный на фирму Вернера. Эрхард там не останавливался, но у отеля есть вертолетная площадка, он вполне мог воспользоваться воздушным транспортом. Кристоф под усиленной охраной в вашем особняке в Хампстеде. Как я понял из телефонных переговоров, в особняк прилетела сама Гертруда, а с ней армия секьюрити.

Я дергаюсь на слове Кристоф. Это единственное, что я поняла из сказанного. Хочу сказать, если с сыном Гертруда, то можно расслабиться. Прабабка обожает Кристофа и позаботится о нем не хуже меня, но ловлю себя на мысли: откуда я это знаю? Что со мной? Ничего не понимаю. Почему в мое сознание прорываются факты, которые мне в принципе должны быть не ведомы. Это фантазии? Я ведь не раз представляла жизнь с Кристофом, понимая, что он неотъемлемая часть Вернеров, и мне придется общаться с этим семейством, хочу я этого или нет.

– Теперь объясни мне, что за ахинею нес переводчик? Мне нужно знать, что ты реально помнишь, чтобы выстроить линию защиты.

– Зиновий… – облизываю пересохшие губы, – последний день в моей памяти – двадцатое мая прошлого года.

Авдеев отстраняется, складывает руки на груди и минуту сидит в задумчивости.

– Я решил, это твоя линия защиты для полиции. Подумал, ты вспомнила то, что могло тебе навредить.

Мотаю головой. Губы дрожат, я готова разрыдаться, но из последних сил сдерживаюсь.

Зиновий сжимает мою руку.

– В память прорываются бытовые мелочи, которые не соответствуют моим привычкам, но ничего более.

– Например?

– Меня расчесывала медсестра, и я вспомнила расческу с щетиной. Я никогда такой не пользовалась, а в памяти промелькнула размером с ладонь, вишневого цвета с выжженным клеймом. Мне постоянно хочется поправить кольца на безымянном пальце правой руки.