Алхимия лжи

Приставили к тебе спеца, которого одобрил сам Вернер.

Прикрываю ладонями пылающее лицо. Я сейчас сойду с ума. Буквально. Так вот почему Исер сказал, что Закиров самозванец.

– Новый ГБ смог сделать то, что не сделали все предыдущие специалисты. Ты открылась, стала доверять, хотя и не до конца. Помимо этого, он мастерки уводил тебя от покушений. При нем тебя ни разу не ранили.

На глаза накатились слезы, я отворачиваюсь и минуту прихожу в себя. После смерти Икара наступил период безнадеги, в моем сердце господствовала зима.

– Давай не будем о нем. Так что ты говорил о плане?

Авдеев несколько секунд смотрит на меня молча. Его всегда интересовали наши с Икаром отношения. Вот и сейчас он считывает мою боль и хмурится.

– Спецслужбы создали условия, при которых ты прошла подготовку и стала Сашей Вернер. Если бы они сказали об этом заранее, ты бы ни за что не согласилась.

Вот почему они настояли на моей пластической операции еще до собрания акционеров. Помню, как Ефим Петрович уговаривал меня изменить внешность, объясняя это получением нового паспорта.

Амелия Данте не должна быть похожа на Алекс Петровскую. Иначе мне никогда не избавиться от всеобщего внимания. Пресса будет следовать за мной по пятам, а это привлечет ко мне тех, кто пострадал от «Протокола-17».

Операцию делали в Швейцарии. Не удивлюсь, если Эрхард курировал мое преображение, возможно, даже присутствовал на операции. Это в его духе. Мне легко представить, как он входит в операционный блок после того, как меня погрузили в наркоз.

Наверняка с ним согласовывали все изменения, ведь я его приз за доблестную службу. Силовики мне лгали, манипулировали, использовали как разменную монету, не задумываясь кинули на съедение монстру.

– Икар знал?

Зиновий мотает головой.

– Его держали в неведении, информацию выдавали, когда он сам до чего-то догадывался. Подробностей я не знаю, но Ефим Петрович был твоим куратором в Лондоне. Ты вышла с ним на связь и передала запись, на которой разоблачила Вернера.

– В чем разоблачила?

– Не знаю. Ефим Петрович сам тебе объяснит.

– Не могу поверить. Как я могла поехать к Эрхарду? Сама! И он меня принял! Мы были… – я ищу подходящее слово и морщусь от отвращения, – парой?

Авдеев участливо гладит меня по плечу.

– Алекс, мне жаль.

– Я ничего не помню.

– Этому есть простое объяснение: ранение вышибло тебя из легенды. Саша Вернер была настолько тебе чуждой, что сознание не готово открыть пережитое в ее личине.