Верона. Часть II

По дальнейшим репликам понимаю, что обе не раз посещали его квартиру. Сжимаю кулаки. Мне больно и обидно.

Вспоминаю слова Кобры про выработку иммунитета и выхожу из кабинки.

– Ты сестра Курта? – спрашивает одна из брюнеток, пока я мою руки.

Балда Ивановна! Он ведь сказал об этом во всеуслышание!

– Да! – резко бросаю я и как бы между прочим добавляю: – А для тех, кто еще не в курсе, я – девушка Руссо!

Надолго запомню выражение их лиц – шок в тысячной степени!

***

Возвращаюсь в зал и застываю на месте.

Так и есть! Это Руссо! Сидит на сцене в солнцезащитных очках. Микрофон держит как заправский певец. Не знаю, настанет ли день, когда он перестанет меня удивлять. Сегодня он открылся еще с одной стороны: идеальный слух и чувство ритма. Звучит песня Леонарда Коэна «A Thousand Kisses Deep»[1 - A Thousand Kisses Deep (англ.) – Сквозь бездну тысяч ласк.]. Голос пронизан такой грустью и отчаянием, что слезы прорываются как вода при бурении скважины. Зачем я накрасилась, ведь знала, что буду плакать. Я всегда при нем плачу.

Мама говорит, что я упорно не хочу замечать недостатков в людях, что возвожу их на пьедестал идеала, а когда узнаю ближе – чувствую горечь разочарования. Надеюсь, что с Руссо я не поступаю так же, иначе это будет самым большим разочарованием в жизни. Пьедестал, на который я его возвела, очень высок, даже не знаю, кто может с ним сравниться.

Песня длится больше пяти минут. За это время я побывала в раю и в аду. Смотрю на его длинные до плеч волосы и вспоминаю, какие они шелковистые и как щекотали мой живот, когда он меня ласкал.

Как блуждали по моему телу его руки, то нежно, то с таким нажимом, что дух захватывало.

Песня заканчивается, ведущая выходит на сцену.

– За какую команду вы выступали?

– Сами разберетесь! – злобно бурчит Руссо.

– Грубый джентльмен выступил вне конкурса, – выходит из положения ведущая.

Она тянется к микрофону, но Руссо не спешит с ним расставаться.

– Курт! С днюхой, бро! Увидимся! – он спускается со сцены.

Брат свистит ему и благодарит за подарок, и это точно не за только что прозвучавшую песню.

Вокруг Руссо уже вьются девчонки, одна даже пыталась обнять, но Руссо тут же отстранился. Она предпринимает вторую попытку – не поняла с первого раза. Руссо рычит: «Отвали!», – и повязывает арафатку на шею. Его глаза от окружающих скрыты очками. В этот момент я решила, что ни за что не подойду к нему сама. Я не из тех, кто будет унижаться, выпрашивая прощения.