Академия драконов. Золотая пыль

Вот и пусть помучается!

И лишь когда явились переписчики, моя уверенность в быстром разрешении ситуации с меткой впервые поколебалась. Они признали её истинной.

Но этого просто не может быть! Среди моих предков не значилось драконов, такое родство никто не будет прятать и скрывать. И метке взяться неоткуда.

Но она была и жгла огнём, будто клеймо преступника. Возможно именно по причине своей поддельности.

Посмотреть на кожу плеча не было возможности, оставалось терпеть и молиться, чтобы на этом месте не вспух волдырь.

Только я забылась, забившись в угол экипажа, как он остановился. Толчок, потом мы немного проехали вперед, чтобы окончательно замереть.

– Что случилось? – спросила я у кучера, седовласого нестарого ещё мужчины, согнутого в спине от постоянного сидения на козлах.

– Первая проверка, госпожа, – ответил он, кряхтя и слезая на землю.

Мы остановились у заставы. Будка, одноэтажный домик, лужок с пасущейся козой – всё как обычно, но смотрела я вовсе не на это.

Я насчитала ровно тринадцать.

– Хотите перекусить? – спросил кучер, вернувшись из будки, на пороге которой остановился надзорник в чёрном сюртуке с нашивкой на левом плече в виде алой буквы «С». Справедливость, совесть, самодисциплина.

«Сволочизм» – так любил трактовать эту нашивку отец. В кругу семьи, разумеется.

– Нет, давайте скорее поедем, – ответила я, вызвав вздох разочарования у Велизии, прятавшейся за моей спиной.

– И то верно, госпожа, – кивнул с мрачным видом кучер, нанятый отцом из горожан Саклена. – Под взглядом надзорника кусок в горле встрянет.

Объяснять истинную причину моего желания быстрее оказаться в стенах Академии я не стала даже горничной. После короткого сна жжение уменьшилось, но не прекратилось, поэтому мне не терпелось оказаться в комнате, чтобы раздеться и посмотреть на кожу плеча.

У меня с собой были снадобья против ожогов, положенные заботливой рукой матери, и я уповала на их целительную силу.

Через двадцать минут мы уже подкатили к кованым чёрным воротам Академии. Я смотрела на торжественного привратника, одетого в сюртук золотистого цвета и штаны с лампасами. Он был немолод, чуть старше нашего кучера и с таким достоинством открыл ворота, словно в этом простом действии был сакральный смысл.