Игрушка для драконов

Мама всё поняла или, по крайней мере, догадалась, что за фасадом моего брака скрывается нелицеприятная история.

– Я не буду расспрашивать тебя сейчас, но ответь мне только на два вопроса.

Я кивнула.

– Для чего тебе нужен аромат Доверия? И почему ты решила, что справишься сама, без посторонней помощи?

– Меня тоже скоро вызовут в Око. Муж впутался в одно довольно тёмное дельце. Я хочу, чтобы моим словам поверили. От этого, возможно, зависит моё будущее. Ты знаешь, что Министерство Безопасности не разбирает титулов и рас!

Я говорила несколько сумбурно и сама понимала это, но никак не могла сообразить, как рассказать полуправду, не сболтнув лишнего.

И всё же мама – единственная, кто может помочь, даже не до конца понимая сути проблемы.

– Может, поставим в известность отца? – спросила она мрачно, но я видела, что Амелия согласна. – Я боюсь за тебя!

– Не надо, пожалуйста! – я встала и прижалась к ней, как в детстве. – На самом деле, у Ока нет никаких доказательств. Мужу и мне ничего не угрожает.

Просто старая неприятная история, скорее порочащая достоинство рода Эдриксон, чем угрожающая арестом.

Амелия вернулась на своё место за столом. Взяв отложенную в сторону лопатку, она принялась с невиданным прежде рвением рыхлить почву в кадке. Щупальца пафидиума чуть заметно дрогнули, почуяв теплоту рук, не защищённых перчатками, и приобрели синий оттенок. Мясистые отростки цеплялись за кожу, оставляя на ней глубокие кровоточащие царапины.

Но мама, казалось, совсем этого не замечала.

Она продолжала рыхлить послушные комья чёрной, как глаза демонов в сказках, почвы, на которую падали тёмно-красные винные капли. В воздухе разлился тошнотворный аромат влажной земли и крови.

Я очнулась и бросилась на помощь. Оттолкнув маму, я закрыла её собой. Сзади послышался еле ощутимый выдох, словно большое чудище сокрушалось об упущенной возможности. Что-то сродни: «Э-э-эх».

Оглянувшись, я увидела только стройный пафидиум в кадке, все щупальца были направлены вверх, будто вылепленные из изумрудной глины.

Мама молчала и смотрела в одну точку, как зачарованная. Я простёрла руки над её ранами и закрыла глаза. Меня трясло как в лихорадке. Сосредоточившись, я почувствовала под кончиками пальцев привычное покалывание, мне представился голубоватый свет, исходивший от них. И тепло, отдавая которое, чувствуешь эйфорию.

Захотелось улечься на мягкую постель, пахнущую свежестью выкипяченного белья, и заснуть. Я сделала над собой усилие и открыла глаза.