Инквизитору здесь не место

– Мы, госпожа, за вас показания дадим. И я, и Полиния, а уж Визарий и подавно.

Марта говорила шёпотом, боясь как бы инквизитор на диване в гостиной не пришёл в себя до срока. На мои крики прибежали слуги, и Вазарий перенёс служителя Святого ордена, как ребёнка, на руках в гостиную. Я смотрела на него с ужасом и вдруг перестала бояться. Не потому, что в таком состоянии он напоминал переволновавшегося юнца, внешность обманчива, я видела в его глазах готовность умертвить каждого, кто станет на путь Тьмы, а значит, и меня, но также заметила другое.

То, что давало слабую, но надежду. И то, что объясняло такой внезапный обморок человека, способного и глазом не моргнуть во время казни ведьмы.

– Не трогай!

– Я только хотела расстегнуть сюртук и смочить шею прохладной водой с уксусом.

У инквизитора железная хватка.

– Пустите, каноник, вы сломаете мне руку.

– А что бывает с теми, кто шарится по чужим карманам, госпожа? Раньше им отрубали кисть, я же могу только оставить на вашем запястье пару синяков.

Не благодарите.

Он был прав, я хотела посмотреть, что же он держит в кармане, не зря же всё время опускал туда руку, но ни за что не собиралась в этом признаваться.

– Не буду, – ответила я, получив наконец свободу. – Что с вами было? Вы больны?

Я отпустила слуг минутой ранее. Они любопытны, но не настолько, чтобы не знать, какова плата за подслушивание у дверей, когда за ними находится инквизитор. Как минимум обвинение в нарушении тайны допроса.

– А ты не видишь?

Снова обнаглел и перешёл на «ты».

На допросах принято обращаться с ведьмой как с провинившейся служанкой, для которой наказание в виде десятка два плетей всего лишь предупреждение.

– Я не сильна в целебных травах или зельях.

– Что-то потревожило мою магию, это дурной знак для этого дома.

Инквизитор сел на диване и опустил голову на колени. Встряхнул ей как дикий зверь, запустил пятерню, узкую, почти женскую, в таз с уксусной водой и полил себе на загривок.

– Лучше. Где та тетрадь?

Взглянул на меня испытующе, будто ожидал, что я начну уверять, что никакой тетради не было, но я молча кивнула в сторону стола, на котором и оставила ту злополучную улику.

Самую тонкую, самую первую, я вела её до того, как стала тем, кем являюсь.

– Хорошо. Почему не спрятала, пока я был в отключке?

Подошёл к столу как ни в чём не бывало. Хотел убедить меня, что обморок лишь трюк? Не выйдет, господин Аларис.

– Инквизиторы владеют техникой запечатления последних событий.