Инквизитору здесь не место

Выдумщики они и болтуны!

Кровь покидала меня под негромкое ворчание преданного друга, сливаясь тонкой струйкой в золотой бокал. Подарок прежнего Верховного архимандрита, пусть ему ангелы на небесах поют во славу, он тоже знал, зачем мне такая штука. Догадывался. Горячительного я в рот ни капли не беру, дар притупляет другой, природный.

А кровь пью, будто нечисть какая!

– Достаточно!

Не перечит, уже славно!

Я открыл глаза только когда, жгут был снят. Размял пальцы – покалывают. Магия возвращается в онемевшую плоть.

Вообще, это необязательно – брать бокал той рукой, из которой кровь стекла, но символично. Придаёт запрещенному деянию, довольно мерзкому со стороны, искру божественной предопределенности.

– Тьфу!

Сплюнул Силеник на пол, Силеник и уберёт. Отвернулся.

Больше я не терял ни минуты и в три глотка выпил свою же кровь. На вкус просто пересолённая вода с запахом сладким, но не приторным.

– Кончено, поворачивайся.

Утёр губы платком, который тут же выбросил в мусорную урну.

– С чего вы вообще взяли, что это баба виновата? Не душат они друг друга.

Силеник быстро убрал всё, сгрёб в старый пододеяльник и отправил всё в ту же урну, от звука кинутой в неё тяжести она охнула и завертелась на месте.

– Душил мужчина, а красоту у жертвы забрала ведьма. Дала и забрала.

– Одна и та же?

Силеник наморщил низкий лоб, думает, стало быть. Если и он заметил подвох, то и мне он должен быть очевиден.

– Не уверен, поэтому и прибёг к крайнему средству. Теперь многие двери откроются.

«А другие закроются. За всё приходится платить, прямо как с даром госпожи Виндикты, не зря я заметил, что есть в наших силах что-то общее».

– Эх, господин Криан, лучше бы вы скопом этих ведьм поставили, дёрнули своё средство, раз уж никак без него, указали пальчиком, а уж я бы её отволок, куда следует. Нам почёт, ей упокой, всем защита и радость.

Я только засмеялся. С Силеником и его наивными рассуждениями, которые он выдавал с самым глубокомысленным, а порой, вот как сейчас, и со свирепым видом, хотя в жизни даже кошку не задавил колесом экипажа. Видел неразумную тварь, начинал улюлюкать так, что добропорядочные граждане в страхе на тротуар запрыгивали, надо если, и останавливался резко, но котейку пропускал.

– Не болтай, у меня голова кружится. Надо прилечь.

– Разбудить?

– Нет, сам проснусь.