Невеста опального принца

Я заставила Пенелопу и Вивиен носить мне лягушачьи потроха и пиявок в количестве несколько крынок в день.

Пузырь всё сметал, будто хотел наесться на год вперёд. А потом подбегал ко мне и тыкался холодной мордой в ладони, довольно мурча, совсем как котёнок.

Я раньше никогда не видела выдр, но этот экземпляр был чем-то средним между лаской, бобром и кошкой. Как-то после обеда Пузырь убежал, я уже думала, он не вернётся, но к вечеру этот фрукт появился и положил к моим ногам мелкую рыбёшку с выпученными глазами.

Так мы и подружились.

– Я беру Пузыря с собой, – сказала я лорду-родителю, почувствовав, что не могу вот так бросить зверушку. Он один из немногих, кому я могла доверять. И кто был ко мне добр.

– Что за причуды, Ариса? Думаешь, болотной выдре будут рады при дворе? – хмыкнул тот и засмеялся, должно быть, представив лица своих знакомых.

– Пусть покусает принца. Так ему и надо.

– А знаешь, что про тебя говорят здесь? – и вовсе развеселился родитель, стукнув по обеденному столу так, что подпрыгнули чашки и супница с тарелками.

 – Что ты ворожишь, как настоящая ведьма. Тебе вон вёдрами таскают потроха лягух! Это только кривотолки вызывает, за глаза тебя в чернокнижницы записали!

– Ну и пусть боятся, – вздохнула я, роясь в памяти Арисы. Нет, за ведовство здесь не наказывали, но не слишком и жаловали, предпочитая обходить чернокнижниц стороной. То ли дело белая магия!

В итоге на следующее утро, чуть забрезжил рассвет, мы были уже на ногах и отправились в путь.

Я ехала вместе с родителем в одном экипаже, слуги, сопровождающие нас, в двух других, ещё двое везли гардероб и прочие нужные вещи.

Похоже, лорд Фрэнсис решил надолго покинуть родовое имение!

– Помни, королева Мориа приходится нам родственницей, пусть и дальней. А главное, не дай этого забыть остальным, – поучал меня лорд Фрэнсис, разительно изменивший линию поведения по отношению к дочери.

Это в своём замке он не считал меня за человека, а при королевском дворе хотел сойти за заботливого опекуна, денно и нощно хлопочущего о благополучии единственного отпрыска.

И пусть девица не в своём уме, но уж тут, право слово, не его вина, а покойной жены, в роду которой были безумцы.

А он так её любил, что не придал этому значения. Хотя следовало!

– А король? – спросила я, откопав в памяти предшественницы кое-какие интересные подробности. Например, о том, что он был крайне неравнодушен к молоденьким фрейлинам жены.